Потолок одного героя

Без задних мыслей, без обиняков я наблюдал, как нелепый человечек о чём-то спорит. (Больше с собой). Вот, он, наконец, договорился... Распрощался с дворянином… Чихнул едва отойдя и высморкался ёжась. Он будто бы бросил что-то себе под нос и побрёл вниз по дорожке.

Он чихнул. Столкнулся с женщиной. Попятился, столь рьяно та сразу стала защищать своё рыжеватое в веснушках чадо. Служитель правопорядка белый платок засунул вглубь рукава. Попятился. Раскланялся. Глянул при этом будто бы свысока. Ей через плечо.

Взгляды наши встретились.

«Мерз*вец!»

С истинным ужасом я взирал, как брови мужчины лезут на высокий лоб, как закладывается ряд глубоких морщин, и шевелятся уши. Шлем «кивает».

Стражник зачем-то привстал на носочки.

Сорвавшись, стая голубей заполонила воздух между нами.

Щуплый мужчина посмотрел внезапно себе под ноги. Он поддел невидимый камень и глубоко засунул руки за колет. Развернулся на пятках. Он выпрямился и едва ли не перебирая, скоро зашагал в направлении старой городской стены.

— Да куда ты смотришь? — беззлобно улыбнулся мой провожатый.

[1] Кафе — новое для Элиса, «модное» слово. Обозначает небольшое заведенье, направленное на подачу лёгких блюд и напитков.

XVII

Старик поприветствовал меня улыбкой.

Подобрав клетку для птиц, он замешкался; на штанины посыпались крошки.

— Вы тоже… слышали о нашем фестивале?

— Д-да, — отозвался я.

Теней в этот раз нигде заметно не было. Стараясь не привлекать вниманье, я огляделся: прошёлся взглядом по лавке, траве и ближайшим кустарникам.

Подумав немного, я кулёк со сладкой выпечкой положил возле бедра: так чтобы и видеть было можно и забыть.

Старик чуть привстал.

— Вивар! — бросил он охрипло… — Ты в порядке?

Я обернулся. В глубине кустов, меж ярко-лиловых цветов сирени… в самом деле крутилась стройная, хорошо одетая фигура. Секретарь обстригал сухие ветки. Из-за поднятого воротника его торчали сухие листья, а из-под завёрнутых манжет святили яркие полосы загара.

— Гвиневра… всегда любила Вознесенье[1], — едва различимо проговорил баронет. — Мы… мы ведь успеем?.. До вечера?

Ветка спружинила. Вивар расплевался и гневно, с вызовом и злобой поглядел на своего соперника.

Очень плотный мужчина небольшого роста сделал вид, что не заметил:

— Непременно успеем, — подал он голос, — господин! Вы не волнуйтесь.

Старик кивнул.

На водянистых, почти что прозрачных глазах его проступили слёзы.