Мрачная сказка. Осколок

 Стеклянный человек, не помнящий своего имени, внимательно осмотрел черный разъем в идеальном шаре и, не зная толком что делает, достал из кармана ключ. Поднес его к отверстию, но ладони его вдруг взмокли, и шар начал выскальзывать. Человек судорожно схватил его обеими руками и выронил ключ. Тот звякнул об пол и отлетел в глубокую расщелину. Густая стеклянная капля упала туда следом, запечатывая могилу.

 Человек замер в нерешительности. Он пытался понять, зачем вообще сделал это и почему неудача его так разочаровала.

А голос в голове продолжал твердить: «Это лучший способ выбраться… Способ выбраться. Если договариваться… он лжет. Он заберет самое ценное в тебе».

 Человеку не хотелось выбираться. Ему хотелось съесть горсть сладостных хлопьев и отливать новый шар. Но этот голос не давал покоя. Не слова, которые он произносил, а сам тембр, интонации. Он вызывал необъяснимый всплеск эмоций. Нежность и гнев одновременно. Так не должно быть. Почему так?

 Чем больше человек думал об этом, тем чаще приходило понимание, что он не помнит.

Откуда шрам на левой руке? Чей это голос? Как его собственное имя?

 Он лишился чего-то очень важного. И если вернуться сейчас к хлопьям и стеклу, он никогда не сумеет исправить этого. А попытаться надо. Он хотел быть собой.

 Он слушал женский голос и размышлял, а вокруг продолжалась жаркая работа, и пар валил от жидкого стекла. «Выходит, есть кто-то, с кем можно договориться? Заплатить ему чем-то и вернуть себя… Но кто это? Правитель этих земель? И где искать его?»

 В пылу и грохоте соображать было трудно.

Но стоило выйти из царства стекла на горный склон, как ответ пришел сам собой. Если у этого мира есть бог, то живет он на летающем острове. Одного взгляда на каньон достаточно, чтоб увидеть это. Нити подвесных мостов тянутся к нему, как к центру паутины.

 Путь туда неблизкий, но добраться не составит труда. Вот только… стоит ли оно того? Может лучше вернуться к белым хлопьям? Что ждет там, наверху? Безымянный обернулся к красноватому логову стекольщиков и на миг вновь растворился в чувстве единения.

«Другого шанса не будет, — понял он. — Если сейчас вернуться к ним, я забуду себя навсегда».

 И он двинулся вверх по горному серпантину — широкой и удобной каменной тропе. Самое тяжелое испытание оставалось неизменным — зов белых хлопьев, желание утонуть в монотонном труде, чувствовать себя на своем месте. Но человек одергивал себя, напоминал, что это иллюзии, и шел дальше.