Сорокопут

Заметив среди низкорослых кустов с багряными и жёлтыми листьями суковатую палку, он дотянулся до неё и встал, обеими руками опираясь на неё как на посох и двинулся вперёд – туда, где чернота под деревьями была темнее самих елей. Возвращаться к останкам самолёта не было никакого смысла.

Без солнца Юго понятия не имел, куда направляется. Отец когда-то показывал, как определить стороны света по тому, как растёт мох на дереве, как муравьи складывают муравейник – мальчик считал это бесполезным знанием, да и стволы вокруг были одинаково мшисты, и никаких муравейников не попадалось.

Но это означало, что он может уйти не на восток, где, по логике, должны начаться обитаемые места, а на запад, в горы, откуда прилетел – и тогда он окажется в глуши, в ловушке безлюдных голых вершин, где, как он видел с высоты, на дни пути не было никакого жилья.

Он раньше и не замечал смены времён года. Разумеется, зимой было холоднее и свет приходилось зажигать чуть ли не в четыре часа пополудни, в Виртаранте вместо дождя в лицо лепил тогда мокрый снег, в Швайтим из пустоземья приходили песчаные бури, а в Анвере люди меняли куртки на пальто.

Летом выдавались дни жары, когда города наполнялись невесомой пылью и горячим ветром. Но, в сущности, о том, какой месяц на дворе, говорил ему календарь. А в этом лесу и чахлый подлесок, и кусты, усыпанные красными ягодами, и странный голубоватый мох, в который его ботинки проваливались почти целиком, и сам воздух – всё пахло третьей неделей сентября. Всё вокруг говорило: «Вот и осень».

Лес был как колонный зал великанов, куда он забрёл незамеченным. Чем дальше он уходил от опушки, тем стремительнее темнело. Чаща наполнилась влажным шёпотом, рядом что-то мягко шлёпало и потрескивало; он вздрогнул, услышав внезапный частый стук где-то вверху, но понял, что это какая-то птица. Скоро путь ему преградил распадок, тянувшийся по лесу неровной трещиной, насколько хватало глаз. Он показался Юго не особенно глубоким – среди теней на дне ясно виднелись серые камни, разбросанные в беспорядке, и мальчик, упираясь в склон палкой, начал спускаться.

Овраг оказался глубже, чем предполагалось, и, оступившись, он скорее съехал в него, чем спустился. Здесь было темнее, чем наверху, почва стала топкой и рыхлой, и отчётливо пахло сыростью и прелью. Чтобы унять дрожь в ногах, Юго присел на камень и с тоской поглядел на крутоверхий склон. Во рту было горько, ужасно хотелось пить. «Вот так оно и случается», – подумал он.