Нечеловеческие хроники

Моника с трудом заставляла себя вспоминать то время, когда удары судьбы посыпались на нее один за другим! Сначала бесследно, без единой весточки пропал Маркус, а следом исчезла Дезирэ, и она осталась одна! Один на один со своей болью, отчаянием  и страхом. 

 – Разрешить пригласить вас на танец?

Моника вздрогнула и вернулась в реальность мгновенно! Перед ней стоял великолепный янычар, но этот голос, она не смогла бы перепутать ни с чьим другим – никогда! 

Она уже схватила протянутую руку, боясь ее выпустить, словно во сне.

Через свою тонкую перчатку и более грубую кожаную перчатку на руке янычара она четко ощутила жар ладони, которую она судорожно сжимала. Бешеный ритм сердца в ее ушах едва не заглушил голос, родной, любимый голос, обжигающий ее изнутри и ласкающий истосковавшийся слух!

 – Я сразу тебя нашел, Ника… ты самая прекрасная и обворожительная!

 – Как ты мог?!

 – Истинная ЖЕНЩИНА!

Маркус хохотал, а потом, развернув ее, резко схватил в свои объятья и, двигаясь в ритме вальса, прижимал к себе все крепче и крепче, пока ее ярость не затихла, так же внезапно, как и возникла, схлынув волной оставляя ровный берег покоя.

Ощутив, что напряжение покинуло ее тело, и она податливым воском тает в его руках, он тихо спросил:

 – Танцуем отсюда?

 – Да и быстрее!

 – Сильно быстро нельзя, иначе твои кавалеры решат, что мы спасаемся бегством!

Ника ущипнула его сквозь одежду за бок, и он засмеялся еще громче. 

Двигаясь в танце, они приближались к выходу и остановились возле него в тот самый миг, когда музыка смолкла.

Ника взяла своего янычара под руку, и они медленно, словно прогуливаясь, смешались с толпой. 

Свернув в проулок и взявшись  за руки, они уже почти бежали, все больше удаляясь от всеобщего праздника жизни, стремясь быстрее остаться наедине, насколько это возможно, конечно, в самый разгар праздника. 

Маркус вел ее странными незнакомыми улочками, миновав которые они очутились рядом с ресторанчиком, в котором вчера ужинали с Катериной.

Пройдя основной зал, они оказались в небольшом помещении, разделенном на  кабинки с удобными диванами и приглушенным светом, что давало возможность, располагать тем же прекрасным видом из окна и обществом друг друга, без посторонних глаз. 

Сев напротив друг друга, и скинув маски, они довольно долго молча рассматривали друг друга и, только молчаливые лица отражали всю гамму эмоций и мыслей, будоражащих их обладателей.