Целитель

Или это для столицы норма — в людей техниками кидаться?

— Ты тут в обморок не свалишься? — спросил он с подозрением, странно косясь на меня.

— Теперь не свалюсь.

Уйти Петя не успел. В туалет вошёл один из поваров, со встревоженным лицом.

— Там это... — сказал он нервно-растерянно. — Это сынок Горыныча был. Его отец приехал. Борис Дмитриевич с ним общаться вышел. Городовые набежали.

По вытянувшемуся лицу Петра я понял, что наши проблемы только начинаются.

Или правильно сказать — мои проблемы?

Глава 9.

Новость о том, что прибыл какой-то Горыныч, встревожила всех и не на шутку.

— Это кто такой? — тихо спросил я, когда уже вышли из туалета.

— Глава школы кипятков, — ответил Петя, смотря в сторону выхода из кухни.

Что он там на двери хотел увидеть, было решительно непонятно.

— Кипятков?

— Школа кипения, — пояснила одна из официанток. — Они десятые по силе среди всех школ.

— Что же теперь будет, что же будет... — схватилась за голову другая.

Мне тоже было интересно. Получается, сын влиятельного и известного человека, на глазах у нескольких десятков свидетелей напал на гостей ресторана.

По личным причинам. Его крик я запомнил. Целью была явно та девушка, которую я вытаскивал.

Как по мне, за такое и до казни недалеко. Поэтому и говорю, интересно, сможет ли тот урод выкрутиться.

Собравшиеся повара и официантки новость вовсю обсуждать начали. Точнее, продолжили. Там вскоре и Борис Дмитриевич появился. Тесак его на месте вернулся, на бедре болтался. Сам мужчина выглядел усталым и мрачным.

Тоже Вдох сделал и с последствиями пока не справился. Кожа на лице и руках блестит. Тени под глазами залегли.

— Дядь Борь, что там? — спросил Петр, разрушив возникшую тишину.

Весь персонал уставился на хозяина ресторана, ожидая чего-то.

— Олег, иди сюда, — позвал он меня, оглядев всех нас. — Остальные — сидите здесь по тишине. Рабочий день на сегодня закончился, но пока не расходитесь.

Борис Дмитриевич развернулся и в общий зал вышел, я за ним. Меня к дальнему столику провёл. Тот парень сидел здесь же, потрепанный, но в сознании и живой.

На лбу у него синяк расплывался. При этом не сказать, что выглядел он растерянно, испуганно или как тот, кто раскаивается в содеянном.

Вместо этого он выглядел… скучающим.

Рядом с ним сидел... наверное, Горыныч. Господин сурового вида. Про таких говорят — старый дуб. Старым он при этом не выглядел, а крепким и монолитным — ещё как. Одет роскошно, пальто на соседний стул бросил, сам в белой сорочке сидел.