Целитель

Раненых ещё раньше забрали, пока я в туалете в себя приходил.

Городовой работал вдумчиво и неспешно. Я прямо кожей от него опасность ощущал. Точнее, не от него, а от тех, кто ему приказ отдать может. Ситуацию ведь по-разному можно повернуть. Когда с одной стороны сирота, а с другой — уважаемый и влиятельный человек, справедливость и в сторону отойти может.

— Так что же это получается, — сказал мужчина. — Ты стулом в технику кинул, она взорвалась и из-за этого каплями людей накрыло? Получается, твоя вина в этом есть?

— Так если от одних капель такие крики были, что бы случилось, попади эта гадость целиком? — ответил я вопросом на вопрос.

— А вот это уже неизвестно, — сказал он строго.

Но дальше тему крутить не стал.

Меня в итоге отпустили. Но ещё раньше — парня того забрали городовые. Это порадовало. А вот его отец мрачнее тучи ушёл. Не к добру это, ох не к добру. Там вскоре и весь ресторан от посторонних опустел. Персонал наружу вышел да оглядываться начал. Побитая посуда, разбросанная еда. На веранде всё ещё хуже было.

Борис Дмитриевич к себе в кабинет ушёл. Пусть он и проводил большую часть времени на кухне, но и свой уголок у хозяина заведения имелся. Петр с ним отправился. Минуты через две вернулся и меня утащил.

Сам я так и сидел за столиком, в углу, подальше от всех. Один из пунктов моего плана — найти союзников среди аристократов. Вот, познакомился сегодня с одним и его сыном. Если остальные не лучше, то этот пункт плана можно смело вычеркивать.

Было отчего приуныть.

Петр моё состояние проигнорировал, ничего не говоря, утащил с собой.

В кабинет, где я никогда не был, привел и у стола поставил. Борис Дмитриевич выглядел плохо. На людях ещё держался, а сейчас сдал. На лицо — признаки среднего отправления.

К бледности и синякам под глазами добавились ещё впалые щеки, испарина на лбу.

— Ну? — поторопил меня Петр.

— Что? — глянул я на него непонимающе.

— Очистить можешь?

— Это вы чего удумали? — недовольно проворчал «пациент».

— Всё нормально будет, — заверил его Петр.

Слова про то, что никому не надо рассказывать, Петя, кажется, мимо ушей пропустил. Впрочем, я сегодня так замазался, что одной демонстрацией сил больше, одной меньше — хуже не будет.

Плюнув на всё, рукава замотал и стол обошёл. Борис Дмитриевич на меня с подозрением уставился.