Картонный трубадур

Я собирался схватить его за руку и силой выволочь из студии, но в дверь вновь постучали. Рой, что все это время наблюдал за нами, привалившись к дверному косяку, нехотя повернул ручку, в то время как Фил испуганно шмыгнул мне за спину, видимо, чтобы не показываться гостям во всей красе. На пороге стоял человек, которого я ни разу не видел ни в жизни, ни на фотографии. С виду обыкновенный вышибала — такой же, как те, что стояли на входах в ведомство — высокий, широкоплечий, в строгом костюме и галстуке. Я напрягся всем телом, ожидая какого угодно исхода — от пожелания хорошего дня до пули в лоб.

—Гаррет Крайв, —Глаза из-под полупрозрачных солнцезащитных очков уставились на меня, —Вас ожидает господин Хэмвей. Имя казалось знакомым, но от испуга я даже отдаленно не мог вспомнить, кто это такой.—Прямо сейчас? —Я буквально слышал, как сердце гремит у меня в груди.—Конечно, —Кивнул вышибала, —Пройдемте. Только сейчас я додумался бросить взгляд в полуприкрытое жалюзи окно и увидел стоящую возле студии машину. Мы с парнями так отвлеклись на Фила, что даже не заметили, как она подъехала. Стараясь не смотреть на друзей, чтобы не показать своего замешательства, я безропотно покорился судьбе, шагнув вслед за вышибалой. Тот вывел меня из студии и, распахнув заднюю дверь машины, усадил внутрь, где меня уже дожидался этот загадочный визитер. Мне хватило всего одного взгляда на него, чтобы вспомнить, кто же это такой, и расставить все по своим местам. Это был Локлив Хэмвей — глава Атриса и, если верить тому, что было написано в досье из моей папки, настоящий потомок фэйри. Скорее всего, так оно и было, потому что внешностью он обладал престранной. Во-первых, он показался мне человеком, совершенно лишенным возраста — я не смог бы с точностью сказать, тридцать ему или пятьдесят — его прилизанные волосы длиной до плеч были неестественно белые, словно седые, а вот лицо выглядело свежим, молодым и гладким. Во-вторых, он был очень тонким, даже худее меня, но при этом не смотрелся и вполовину таким же тощим, каким был я или тот же Фил — светлый костюм подчеркивал его безупречную стройную фигуру и мягкие плавные черты лица. И, наконец, в третьих — во всем его облике угадывалось что-то неуловимо женское — то ли дело было в смазливом лице, то ли в изяществе движений, то ли в чем-то еще, чему я не мог дать названия. И вот этот странный человек встречал меня с такой радушной улыбкой, словно я был его старым другом.