Не пожелай зла

– Пусть учится быть самостоятельным, а не изнеженным папенькиным сынком! Потом сам мне спасибо скажет!» Видимо, это «потом» еще не наступило, потому что благодарить отца у Дениса пока не возникало не малейшего желания. Вот и сегодня, когда очередной, особо ретивый порыв ветра пробрал его насквозь, мальчика в очередной раз охватило раздражение. «Самого бы тебя заставить по такому ветру четыре квартала переться! Интересно, кому б ты сказал спасибо?!»

Весь погруженный в свои невеселые мысли, Денис совершенно не обращал внимания на окружающих, а потому не заметил, как из-за угла навстречу ему вывернули трое парней, которые за последний год сумели превратить его жизнь в постоянный кошмар.

В свои тринадцать он ничего не мог противопоставить этим шестнадцатилетним садистам, выглядевшим, к тому же, как двадцатилетние.

Неизвестно, чем он привлек их внимание, - тем, что хорошо одевался, или своей замкнутостью, но они начали его преследовать. Поджидали после школы на улице и отбирали карманные деньги, часто с издевательствами и побоями.

Через некоторое время мальчик приспособился к их «графику» и манере действий и, внимательно наблюдая за улицей, научился ускользать от них. Иногда он менял маршрут и уходил переулками. Так или иначе, но последние два месяца Денис попадался им намного реже. Но в этот злосчастный день отвратительная погода и не менее плохое настроение заставили его забыть об обычных мерах предосторожности и привели прямо к ним в руки.

- А вот и наш юный друг! – глумливо усмехаясь, проговорил Вадим Бродкин, идейный вдохновитель этой мерзкой троицы.

– Если честно, мы по тебе уже соскучились.

Денис остановился, словно налетел на стену. Он сразу понял, что влип капитально: его охватили с трех сторон, так что сбежать вряд ли получится. Помощи тоже было ждать неоткуда: холодный ветер и скапливающиеся в небе грозные тучи вымели с улицы прохожих. Лучше всего в данных обстоятельствах было не дергаться, а покорно отдать деньги, надеясь, что этим все и ограничится. Однако именно сегодня этот вариант Денису категорически не подходил.

То ли раздражение копилось в нем слишком давно, то ли  устал он быть вечной жертвой, и его забитое самолюбие вдруг решило упереться рогом, но у него вырвалось:

- Отстаньте, наконец! Ничего я вам не дам!

То, что замышлялось как твердый и уверенный отказ, прозвучало полуистерическим фальцетом.

- Правда? – Бродкина, казалось, позабавил этот жалкий намек на сопротивление. – Ну, мы не гордые - сами возьмем.