Не пожелай зла

Толян!

Анатолий Скаченко, самый здоровый из троих, схватил Дениса за воротник куртки, но тот рванулся и ударил его по руке. Это не было храбростью. Скорее – отчаянной яростью крысы, загнанной в угол тремя матерыми котами.

- Ого, да он трепыхается! – слегка удивился Бродкин. – Ну-ка врежь ему!

Денис метнулся, было, прочь, но Алексей Колупаев - третий из этой мини-банды – поймал его за левый рукав и саданул по почке. От боли у мальчика перехватило дух, а Колупаев развернул его лицом к Бродкину, который впечатал свой кулак ему в челюсть.

Скаченко подсечкой опрокинул Дениса навзничь, уселся на него верхом и еще раз от души ударил по лицу, пустив ему кровь из носу.

- Бабки! – напомнил Бродкин. 

Скаченко рванул полы куртки в разные стороны и, сломав пластиковую молнию, сноровисто обыскал мальчика. Единственной добычей его стали двести рублей извлеченные из нагрудного кармана пиджака, которые он тут же протянул Бродкину.

- Маловато будет! – буркнул тот. - Ну да ладно – на пиво хватит.

Внезапно его губы скривились в гнусной ухмылке – видно, в голову пришла очередная идея.

- Ну-ка, окуни этого горячего парня, - посоветовал он Скаченко. – Пусть охладится.

Тот подхватил Дениса, уже совершенно неспособного к какому бы то ни было сопротивлению, подтащил к ближайшей луже и окунул лицом в грязную и холодную воду. Подержал пару секунд и вытащил, а затем повторил процедуру.

- Бог троицу любит! – Бродкин откровенно наслаждался происходящим.

Окунув Дениса в третий раз, Скаченко на этом не успокоился и, выпрямившись, напоследок ударил его ногой по ребрам.

- Все, хватит с него! – издевательства над практически безвольным уже телом наскучили главарю шайки. – Пошли пиво пить.

- Приятно было пообщаться, сопляк! – внес свою лепту Колупаев. – В следующий раз прихвати с собой побольше денег!

И троица, гогоча, удалилась.

*    **    *

Стоит ли говорить, что в тот день Денис вернулся домой в наипаршивейшем настроении? Оно усугублялось тем, что рассчитывать там на сочувствие не следовало: отец был холодным и равнодушным домостроевцем, а мать во всем ему подчинялась.

Безрадостные ожидания Дениса оправдались на все сто процентов: увидев его, всего мокрого, грязного и с разбитым носом, глава семьи только холодно приказал ему убираться в свою комнату. 

Отец ушел в гостиную, закрыв за собой дверь, а мальчик остался в прихожей – снимать мокрую одежду. Он глянул в зеркало: кровь уже не шла, однако нос здорово распух.