Ангелы в городе

Красный кирпич Кремлевских стен, зелень высокий деревьев, белоснежная красота Колокольни Ивана Великого, круглый асфальтовый склон с точками автомобильных фар, переливчатая блестящая гладь Москвы-реки, посеребренная фонарными огнями... Красиво, да. Очень красиво, но совсем не то. И даже за серыми, покрашенными дымом и гарью облаками можно сейчас увидеть клочок неба. Но это все еще будет не то.

— Смотри!!! — я кричу ему в ухо, и на нас оборачиваются прохожие, но мне все равно. Гораздо хуже, что он стоит передо мной, весь из шелков и туманов, и глаза его подергиваются серым, и я знаю, что он слеп, совершенно слеп, и что все эти годы не прошли для него даром, и никогда не будет ему дороги назад.

Я знаю, я всегда это знала: за внешней красотой он может увидеть внутреннее уродство, но не иную, чувственную красоту. Он ненавидит Москву с яростью и страстью самого равнодушного существа на земле, но дело-то не в Москве. С той же силой он ненавидел бы все слои мироздания вокруг себя, стой мы над Сеной, Влтавой, Эльбой или Нерис.

Ни река, ни форма церковных шпилей не сможет нанизаться на его сердце и заставить хотя бы раз, хотя бы один раз уверовать снова.

Обнимаю его со спины, потому что как еще можно охранить его от чудовищного монстра, распахивающего перед ним огромную окровавленную пасть. Он опускается на колени, держится за перила, и я точно знаю, что перила — черные, и мост — черные, и река — черная, и огни — черные, и холмы — черные, и все вокруг — большое мазутное пятно.

— Что же ты делаешь с собой, — утыкаюсь лицом ему в волосы, удерживая в сцепленных на замок руках. — Никому не станет лучше, оттого, что ты клоуном стал. Веселишься, шутки шутить любишь, философом доморощенным стал... Будто герой книжки, созданный, чтобы быть кумиром всех эскапистов. И ведь тебе же верят...

— Верят, — он отвечает зло, даже яростно, и, кажется, хочет стряхнуть мои руки. — Пусть верят, тебе-то что с того?

— Черный — это не цвет.

Он только поглощает все остальные цвета, эгоистично присваивая их. Цвета — вот что важно. В этом праздник. В лампочках, в сиянии, в ярких пятнах и броских витринах. Никогда и никто по-настоящему не повеселиться без света, без бенгальских огней, без петард, свечек и волшебных фонариков. Никто и никогда, слышишь ты меня?

— Белый тоже не цвет! — он словно пытается меня обидеть.

Только ничего не получится.