Сын Ведьмы

Никто по дому не носится, игрушки не разбрасывает. Но мне кажется, что ему здесь неуютно. Да и Данте какой-то… непривычно тихий. Кирие ушла за детьми… А то пока ты не пришел, я не знал что делать.

— Что ж, когда они уедут, можно будет вздохнуть спокойно. Все же они долго находились в не самом дружелюбном к чужакам месте. Естественно, что им некомфортно и странно пребывать в доме, где живут дети. Я сам до сих пор не до конца привык к мирной жизни, — проговорил я, понимающе улыбнувшись.

— Знаешь, я так хотел, чтобы они вернулись… оба, живыми, — переплетая пальцы выдавил Неро, выдав вымученную ухмылку, — все думал что скажу… А теперь не знаю как вести с ними… обоими.

Вергилий вовсе смотрит на меня, будто и не было ничего на вершине Клипота. И в то же время ждет чего-то… Не знаю… Я его совершенно не понимаю, — брат посмотрел на меня больным взглядом человека, раздираемого противоречивыми чувствами, — это одновременно и он, и не он… Черт! Я же помню каким он был… когда был Ви… тонко чувствующим, любящим стихи. И он же пытался меня убить уже как Уризен!

— Могу тебя понять… Тот Данте меня тонким слоем по земле размазал. И если бы не осколок Ямато, он бы без колебаний прикончил бы меня. Умом-то я осознаю, что этот Данте совсем иной… более человечный, что ли.

Мы посмотрев друг на друга, отзеркалили до боли печальные улыбки тихого отчаяния. Какими бы ни были наши отцы, все же это наша семья… Калейдоскоп искалеченных судеб, разбитых надежд, перемолотые в труху психики, все это замешано на фамильном упрямстве и гордости Спарды.

Так уж вышло, что младшему поколению повезло вырасти не такими психами, поскольку на нас не давит ответственность Вергилия и ноша, что взвалил на себя Данте, которую им в наследство оставил Спарда.

Мы с Неро — сироты при живых отцах, умудрились устроить сравнительно нормальную жизнь, построить какую-никакую карьеру и даже обзавестись семьей. Еще бы деда вытащить и на кулаках объяснить, что так детей воспитывать нельзя. Один его сын вырос, пребывая буквально в заложниках у Мундуса, в Аду, всю жизнь стремился стать сильнее, виня себя в том, что не смог защитить мать и брата.

Другой пребывает в непроходящей депрессии, заливая чувство вины литрами спиртного, отшучиваясь и выдавливая улыбку сквозь непролитые слезы и глухое отчаяние.

— Хей, привет, сынуля! — по плечу бесцеремонно хлопнула тяжеленная лапища… папаши. Чтоб его всю жизнь демоны по функции пинали! Рефлекс сработал быстрее понимания.