Волчок 2. Семь вёрст. (черновик)

Из-за прикрытой двери бил сизый уличный свет, видно там было большое окно. Любопытство звало туда — тем более что можно было закрыться и спокойно предаваться самоедству. Но Влад пошел налево.

Быстро привыкшие к темноте глаза оборотня с интересом высматривали в темноте чердачные сокровища: пакеты, набитые неизвестно чем, коробки с книгами опоясанные скотчем, старые кресла, наваленные прямо на бревна старые куртки и пальто. На полу, чуть ли не в самом проходе валялись игрушки, открытки, карандаши и игральные карты, в куче обуви блестел старый металлический роликовый конек.

Даже прялка была, точнее расписная подставка с колесом и педалью. На протянутых вдоль чердака бельевых веревках висели шерстяные свитера и полотенца, от которых пахло кондиционером.

Влад заметил, что для чердака, здесь не так уж грязно и пыльно. Редкие шматки паутины с налипшей пылью и сором покрывали потолок только под самым коньком крыши. Это место выглядело уединенным, но не брошенным.

Он сел на самое последнее бревно перед окошком и вдруг вспомнил скотовник.

Заложенная им тогда, в камере, временная яма схлопнулась только сейчас. Но облегчения это не принесло.

Да, весь пережитый ужас остался позади: он не умер от холода и не сошел с ума. Но и нынешним состоянием он не был доволен. Тот испуганный, загнанный в клетку Влад был обычным человеком, неплохим парнем. Новая сущность подарила новые возможности. Но он научился ее использовать и при необходимости сдерживать. Думал, что научился. Его самонадеянность могла и все еще может стоить близким людям нормальной жизни.

Стоило вампиру выказать угрозу, как внутренний зверь словно сорвался с цепи. И Влад не спешил хватать цепь и одёргивать монстра. Он был так зол, что хотел чтобы волк растерзал Петра на клочки.

Сейчас, когда все успокоилось, он чувствовал себя слабым мальчишкой, который раньше просто не мог защититься, а теперь должен бояться самого себя?

Ему и правда место в нави. Зачем он согласился остаться? Зачем заставил Гарью поверить, что заступится за нее.

Хотел помочь? Или поиграть в семью?

Зимний день стремительно угасал, и на чердаке стало темнее. Оборотень не замечал этого, пока чердак не озарился противным рыжим светом. В квадрате поставленного к стенке стертого зеркала без рамы появилось отражение — обычный парень с унылой рожей и в чужой одежде.

Послышались шаги и Влад обернулся.

Север с костылем — как только на чердак забрался — перешагнул через предпоследнюю сваю и застыл.