Волчок 2. Семь вёрст. (черновик)

У перекрестка пятна крови расходились по всем дорогам, словно волк бегал из стороны в сторону, кого-то выслеживая.

Севру тоже пришлось сунуться в каждый из трех переулков, чтобы найти продолжение кровавой цепочки.

След уводил его на окраину к огромному полю, за которым текла мелкая речка. Там вдоль дороги стояли брошенные и разваленные дома. Летом Север с Гарьей не раз ходили мимо них, пока искали свободное место на берегу.

Плохо разъезженная дорога огибала поле по левому краю. Север хотел пойти по ней, но увидел, как по едва заметной тропинке через поле брел волк, напоминая издалека сонного черного жука.

Север хотел окликнуть его, но недоброе предчувствие остановило его на вдохе. Он поковылял за ним и довольно быстро догнал. Влад останавливался через каждые несколько шагов.

— Влад.

— "Он забрал ее," — продолжая шагать, ответил волчок. — "Надо спешить. Я потерял запах. Найди ее."

— Эдик забрал Гарью?

Страшная догадка произнесенная вслух шокировала, словно взрывная волна.

В голове словно обрушились все шкафы с о всеми мыслями и благодаря этому прояснилось. Чутье словно феникс восставший из пепла взлетело над домами и село на нужный дом, сияя огненным оперением.

— Стой. Влад если можешь, иди домой. Я ее найду.

— "Нет. С ним нельзя один на один. Я рад что ты пришел. Вместе на него пойдем".

— Да ты на ногах не стоишь, шатаешься.

— "А ты? Вот вместе и ушатаем ублюдка".

Они обошли дома не со стороны речки, а огородами, через ломаные заборы. Север еще загодя снял куртку, чтобы не шуршала и нес ее в руках.

Ветер продувал свитер как рыболовную сеть, но даже бодрил, заряжая вдохновляющей злостью.

Подкравшись к нужному дому, Север подковырнул раму надавил на снизу и тихо открыл окно. Помогая себе одной ногой, он подтянулся и на животе перевесился в комнату. Разбросанное слипшееся от сырости тряпье и разодранная до пружин сидушка от кресла пригасили шорох от его возни.

Гарья лежала на широком полосатом матрасе. раздавленный браслет валялся рядом на полу.

Север присел возле сестры и потряс за руку.

— Гарь.

Она не шевелилась, не дышала и была бледна, но не от холода, царящего в комнате.

— Не трудись. Она мертва. Почти.

Появившийся в дверном проеме Эдик не улыбался, но торжество в голосе выдавало его удовлетворение.

— Когда последнее тепло жизни покинет ее полностью, я дам ей своей крови и она станет такой как я. Но уже будет никому не нужна. Эта шлюха узнает какого быть....