Волчок 2. Семь вёрст. (черновик)

Север не дожидаясь конца болтовни набросился на Эдика с попавшейся под руку ножкой от стола. Даже если стол не из осины, то можно хотя бы изуродовать упыря до неопознаваемости.

Эдик смеялся ему в лицо, парируя удары и захваты. А когда ему надоело, он выбил палку из рук Севра, выхватил из кармана нож-бабочку и воткнул ему в плечо, после чего швырнул парня на пол. Ударившись головой о тумбочку, Север лежал и стонал от боли и дезориентации, пытаясь подняться на руках.

Удар ногой по лицу заставил его снова упасть на спину и выставить локоть, прикрывая голову.

Эдик не остановился и пинал его по ребрам и по раненой ноге.

— Вы, люди думаете, что раз живые, то лучше нас. Но почему же тогда ты лежишь на полу а не я? Где твоя сила, защитничек?

Боль смешалась в одну тупую агонию. Сжав зубы и задержав дыхание, Север молча терпел удары.

Жертва не издающая страдальческих звуков вскоре наскучила Эдику, и он подошел к Гарье.

— Кажется самое время. Ой, мне нужен мой ножичек. Верни, пожалуйста.

Север не мог сопротивляться. Боль охватила его огнем, лишая способности соображать и реагировать. Когда вампир подошел и выдернул нож, Север подавился собственным криком, зажимая рукой рану, из которой непрерывной струей сочилась кровь.

Наслаждаясь зрелищем, Эдик вытер нож об штаны Севра.

— Ты зря переживаешь, она будет жить, как раньше. Ну или почти. Подумаешь. Все равно такая дура как она никому не нужна.

Он заметил движение у выхода. Из темноты коридора на него смотрело невиданное лохматое чудище с хвостом и песьей головой.

Полностью черное, словно порождение самой бездны оно скалило белые зубы, злобно и странно вертело глазами.

— А ты еще что такое?!

— Я тьма из твоей прогнившей души! — произнесло существо демоническим низким голосом, неловко шевеля уродливой пастью. — Ты отправишься со мной в АД!

С последним словом монстр выпучил глаза.

Еще бы. Через плечо Эдика Влад увидел, как Гарья медленно, словно на работу с утра после ночной вечеринки, поднимается с матраса.

У него не только глаза, даже шерсть вздыбилась на всем теле.

Север тоже это увидел и оцепенел, словно забыв про боль.

Эдик услышал позади себя шаги и обернувшись, пораженно замер.

— Как... Я же еще не...

Гарья смотрит ему прямо в глаза, протягивает руку, касаясь плеча, второй зарывается в кудрявые черные волосы. Эдик не шевелится, ожидая, желая продолжения. Не человеческая, но мертвая, потусторонняя похоть охватывает его, и он улыбается.