Спящий Ангел

Именно прихожанка: «Авангард» стал для неё символом веры – вторым по посещаемости местом после храма, а Егора она слушала также внимательно, как, наверное, духовника после исповеди.

— Это разрушающийся храм! – в голосе Лады читалось торжество. – Обновление духа, а не тела. Тело может погибнуть, но душа возродится для лучшей жизни. Всё материальное сгорит, чтобы возродиться из пепла в новой форме.

Ева ловила на себе безразличные взгляды. Знакомо безразличные взгляды. Такими они с Жекой провожают посетителей библиотеки, смотря как бы сквозь них, но смотря неизменно вежливо и улыбаясь.

«Егор – категоричный человек. Один раз определяет, кто ты: друг или враг. И дальше его не сдвинешь. Не поверил с первых слов – можно и не подбирать аргументы», – Ева прокручивала в голове подслушанные, можно сказать, украденные слова Софьи. Та говорила их тихо. Ладе. Ева не повернулась, не склонила голову, только напряжённее вслушалась. И почувствовала, как, сказав, Софья метнула на неё взгляд. Заметила кражу?

«Просто нужно стать своей», – успокаивала себя Ева.

«Авангард» мелькнул перед внутренним взглядом Евы как озёрный змей. Заискрили в лучах солнца чешуйки. Одна чешуйка – один человек. Софья, Гриша, Стёпа просто чешуйки. Все вместе – змей. Поднимают голову и смотрят на неё одинаковыми глазами. Приручить змея. Как Тайру. Хотя скорее Тайра приручила её. Пробиться через безразличные взгляды, взгляды, адресованные чужаку. И Егор тогда её тоже заметит. Ева плыла в глубинных водах.

Муть, полумрак, мелькнуло тело с чешуёй. Вздрогнула: «Авангард», пока ещё не показался на свет, только в блёклых, расплывшихся пятнах отсветов от лучей дневного светила. Как свет, отражённый от поверхности Луны, скорее мерцает во тьме, чем рассеивает её. В потоке блёклого лунного света подводная тварь извернулась. Укусила. Попыталась проглотить. Чешуйки – не чешуйки вовсе, а отблески сотен распахнутых глаз, которыми подводное чудище покрыто вместо чешуи. И все впиваются в Еву внимательными взглядами, немигающими глазами. Водоросли мягко опутывают ноги, и, когда Ева замечает, поздно всплывать. Пока ещё озёрный хищник, глубоководный зверь смотрит на неё как на чужака. Как на охотника. Он не поможет ей. Тина держит за ноги, утягивает. Ей уже не всплыть, даже если освободится.

Наперекор коварным водорослям Ева не стала брыкаться, тратя последние силы. Расслабилась. Подводная тварь промелькнула рядом с ней пару раз, изгибаясь длинным телом.