Избушка в наследство

Ужас, какой бардак!

Она брела через поле, наслаждаясь ощущением травы, щекочущей ноги, и запахом растений – о, а вот и поздний цветочек! Какой прелестный! Она выпустила тонкое щупальце, понюхала поближе, и не удержалась – сорвала, и закрепила в щели между досочками тонкий стебелек, увенчанный синим бутончиком. Красота!

Между тем, небо затянули низкие серые облака, и начал накрапывать дождь. Пока – мелкий, но уже по-осеннему холодный, с резкими порывами буйного ветра.

Она как раз добрела до следующей деревеньки, и ох, какое же это было зрелище.

Старые, древние даже, покосившиеся домишки, заборы, у которых накренились уже даже подпирающие их палки, разлапистые яблони да наполовину высохшие от старости ели – уныло, неухоженно.

Скучно.

Пожалуй, зря она пошла в эту сторону, тут ничего нового и интересного нету. Хотя…

Вот, нынче повсюду натянуты эти низки – толстые, черные, очень длинные, они тянутся от каждого дома к столбам, похожим на странные кресты. А тут на таком столбе не просто скрученные в кольца низки, а еще и очень любопытная железная коробка.

Как интересно!

Она подошла ближе, аккуратно, не задевая никаких заборов, и выпустила несколько чувствительных щупалец, обнюхивая престранную коробку, рассматривая ее поближе, пробуя на вкус. Вроде бы, обыкновенная железная коробка, покрытая облупившейся краской. И зачем только люди ее на этот столб нахлобучили?

В порыве любопытства, она слегка смяла коробку, срывая задвижку с дверцы, и заглянула внутрь. Очень интересно, как жаль, что ничего не понятно!

Дождь, тем временем, превратился в полноценный ливень.

Вода падала с неба крупными частыми каплями, скапливалась в лужах, впитывалась в почву, витала в сыром на вкус воздухе. Вода была повсюду.

И внутрь трансформаторной будки, бесцеремонно открытой настежь, вода тоже попала, обильными потоками, соединяя оголенные части проводов.

Собаки залаяли и завыли во всей округе, когда по земле разнесся низкий, болезненный и злобный рык, не похожий на крики ни одного другого зверя.

***

Яша сидела за столом в своей комнате и со смесью ненависти, усталости и исступленного безразличия смотрела на свою домашку. Вообще, учиться она любила, в разумных пределах. Получать подтверждение, что она “умная” и “молодец”, всегда было приятно, особенно, когда программа усложнялась, и все больше сверстников начинали “тупить”. На их фоне было особенно удовлетворительно быть умной, эдакое “да, ни в чем другом я не крута и не хороша, зато в учебе…”, обычно.