Зазимье

Домовой забормотал быстро, как будто молясь и причитая одновременно. Звуки отдалились и стали тише, она пряла уже на кухне. Мама крепко спала в нескольких шагах и слава всем богам, гадалкам, знахаркам - ничего не слышала.

- А верблюжья шерсть? - продолжал домовой, - она ее очень любит, можно успокоить подарком, хоть на время.

- Нет такого.

В коридоре хрюкнул поросенок и пробежал, топоча копытцами. Скрипнула и закрылась дверь на кухню. В стену постучали.

- Ответь! - крикнул домовой, - Ответь ей, быстро!

Он скинул край одеяла и пытался встать, но силы подводили старичка.

Свечки у стены вдруг упали с резким стуком практически одновременно на бок и потухли. Я подбежал к стене и распихав их, три раза стукнул. Еще стук. Мне ответили один раз.

- Задавай вопросы, - прохрипел домовой. Он лежал на боку, так и не спустившись и пристально следил за моими действиями - Спроси, можно ли с ней поговорить?

- Можно с тобой поговорить? - стук ответил один раз.

- Да, - сказал дедушка и закрыл глаза, - Спроси надолго ли она здесь?

Я спросил и оказалось, что надолго.

Домовой замолчал и раздумывал недолго.

- Спроси, желает ли она зла этому дому?

Стена ответила, что желает. Домовой застонал.

- Скажи пусть уходит, ей здесь не рады.

Я ткнул кулаком в стену и наклонился ближе к розетке, чтобы тварь лучше расслышала.

- Уходи из нашего дома, тварь потусторонняя!

И тогда я услышал смех. На кухне смеялась женщина, - тонкий, противный фальцетик дрожал, но она не таилась, она издевалась.

- Кто там? Женя ты дома? Кто это?

Мама так не вовремя проснулась и уже наверняка вставала с постели. Смех только усилился, шишига и не думала скрываться. Когда домовой терял силу - она ее приобретала. Как плюс и минус эта нечисть притягивались друг к другу и несла в дом свою энергию. Одна - отрицательную, а вторая - положительную. Как инь и янь они дополняли друг друга, но когда один слабел, то второй становился сильнее и было кое-что еще. У кикиморы была мотивация принести беду в этот дом и этот шанс она не упустила бы никогда.

- Женя? - мама открыла дверь своей комнаты и я слышал ее четко. - Это ты?

- Беги! - вдруг закричал старик, кажется последние силы он отдал в этот крик. - Хватай веник и обметай углы дома, особенно под печью, а сам приговаривай “Выходи ты, кикимора-домовая из горюнина дома скорее, а не то задерут тебя калеными прутьями, сожгут огнем-полымем, зальют черной смолой. Слово мое твердо. Аминь.”

Я уже бежал.