Красное затмение

А хорошая пряность ещё никогда не была лишней.

Звонкий смех Корделии рассыпался по саду маленькими хрустальными колокольчиками. После разговоров с Тайроном появлялось ощущение тепла даже в самую холодную погоду. Корделия никогда не понимала, как человек, переживший такой кошмар, может так спокойно и беззаботно жить? Неужели от большого ужаса он всё забыл? Потому что Корделия запомнила

ту ночь на долгие годы. Ведь именно в тот день погиб Самаэль Грейв.

Глава 8

Фон Рейн привычно ускорил шаг, только стоило ему покинуть стены особняка.

Он никогда не задумывался о своей спешке, это казалось чем-то настолько обыкновенным, что и не нуждалось в каком-либо объяснении. Людям свойственно торопиться. Но в этот раз всё было совершенно иначе. Чужие шаги сопровождали Лорена всюду.

Поначалу Фон Рейн не придал этому особого значения, ему и ранее многое мерещилось. Всё-таки хроническая бессонница давала о себе знать. А затем он явственно услышал хруст веток позади себя. Мелькнула чужая тень. Лорен обернулся, но, как он и ожидал, никого рядом не было.

И от этого чувства потерянности хотелось сжаться в комок.

Лорен сорвался и побежал со всех ног в сторону дома. Тучи рассеялись, и ласковые солнечные лучи осветили каменистую тропу под шиповниковым кустом.

Фон Рейн надавил на дверную ручку и влетел в помещение. В воздухе запахло сладкой выпечкой и знакомым чарующим ароматом роз. Лорен упёрся в стену и тяжело задышал, оглядывая напряжённым взглядом присутствующих. За маленьким ажурным столиком сидели тётя Нора и Корделия.

Тётушка замерла с фарфоровым чайником в руках, озадаченно смотря на племянника.

— А мы как раз о тебе и говорили! Заходи-заходи. Быть может, желаешь чаю?

— Благодарю. Я пришёл за иным делом, но от чашки не откажусь.

Тётя кивнула и в ту же секунду удалилась за чайным сервизом.

Фон Рейн неуклюже сел на край аккуратного резного стульчика, словно боясь случайно сломать. Из-за его высокого роста практически любая мебель в доме тётушки казалась несколько ненастоящей, словно сделанной специально для детей или кукол.

— С вами что-то случилось? — спросила Корделия первой.

— Я не знаю, как лучше ответить на этот вопрос. Но я живой, а это, пожалуй, главное.

Улыбка Корделии едва уловима, словно её вылепили тончайшими слоями краски великие художники. Плавным движением она запустила руку в наружный карман платья и положила в центр стола маленькую блестящую цепочку.

— Сердце мне шепчет, что эта вещица принадлежит вам.