Красное затмение

Во всяком случае, я себя так убеждаю.

Могло показаться, что Лорен даже попытался улыбнуться. Его уголки рта приподнялись, однако Сол уже успел привыкнуть к особенностям своего коллеги. Его веснушчатая ладонь мягко легла на плечо Фон Рейна и легонько того потрясла.

— Лорен? Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я не люблю жаловаться на жизнь. И вы вряд ли поймёте. Граф Донован, я вовсе не...

— Прошу тебя, можно и без лишних формальностей. «Сол» будет достаточно.

Сол. Конечно, это его имя, здесь нет ничего удивительного.

Но Лорен и припомнить не мог, чтобы кто-то из его окружения мог его так называть. Ни Корделия, почти что равная ему по статусу, ни дворецкий, знающий его с детства. Никто даже и не подумал о том, чтобы называть графа Донована по имени. Лорен ничего не знал о семье Сола, кроме факта её трагичной гибели, но он бы не удивился, если бы даже она обращалась к Солу как к графу.

А Лорен? Он даже не член семьи. И не старый приятель, как Корделия или Эбсент. Он всего лишь его коллега.

Да и то временно.

Эта мысль поселилась так глубоко, что Фон Рейн и не сразу заметил, как он стал замерзать. Всему виной было прикосновение графа Донована — его пальцы, словно вырезанные из глыбы льда, отдавали мертвецким холодом сквозь толстую ткань рубашки Лорена. Фон Рейн машинально дёрнул плечом и схватил Сола за ладонь.

Россыпь веснушек смотрелась так неестественно на фоне бесцветной кожи, словно сделанная неаккуратным взмахом кисти с краской. Такими же «нарисованными» выглядели и его торчащие узлы ярких вен.

При надавливании обычная человеческая кожа несколько меняла свой окрас, становилась светлее или краснее. Но кожа Сола никак не реагировала на эти прикосновения. Только на секунду Лорену показалось, будто она стала чуточку теплее, но и то лишь оттого, что отдал ей немного своего тепла. Он наблюдал скорее за порождением собственного воображения, нежели за человеком из плоти и крови.

Фон Рейн медленно поднял глаза на графа. Тот по-прежнему ждал ответа от собеседника.

— Сол, тебе доводилось когда-либо видеть, как человек начинал медленно... исчезать?

— С годами понятие смерти для меня стало несколько иным. Ты кого-то потерял?

— Ещё нет. Хотя иногда мне кажется, что я хочу, чтобы это наконец случилось. Бесконечное ожидание ранит куда сильнее, чем быстрая потеря. — Лорен зажмурился, мысленно ругая себя за произнесённое. — Мой отец угасает с каждым днём. Я знал, что когда-то мне придётся столкнуться с этим.