Катализатор

Прилепившееся ещё в годы преподавательской работы гордо-ироничное звание Главного по спасению утопающих не покинуло его и здесь.

– Так бегите же к своей группе, – снял Эш камень с души музейщицы. – Откатаю я эту программу, не переживайте.

Антония вздохнула с явным облегчением, но, выходя, всё же спросила:

– А как же транспорт? А обед? Ничего же нет…

– Договорюсь. Не впервой, – как можно более уверенно улыбнулся Эш. – Зимогорье – гостеприимный город, не отмахнутся же здесь от туристов.

Насчёт туристов заявление, конечно, было спорным.

А вот отмахнуться от самого Эша и правда мало кому удавалось. Его знали в лицо, уважали и старались не отказывать в помощи, надеясь (и не без основания) на ответную любезность. Хранитель оружейного фонда обладал неплохими связями, умел влиять на людей и никогда не игнорировал просьбы. Этим беззастенчиво пользовались коллеги, щедро делясь с Эшем своими безвыходными ситуациями.

Нынешняя, правда, была безвыходной только в глазах паникёрши Антонии. Она была сложной, неловкой, неприятной, но никак не безвыходной.

Вот когда прошлым летом во время Зимогорского музыкального фестиваля весь музей искал по неожиданной заявке экскурсовода «на сегодня» для випов из Министерства культуры… Или когда гостиница без предупреждения сняла их бронь, и в разгар съезда реконструкторов по городу носилась бесприютная группа озлобленных людей, потрясая мечами и гремя старинными доспехами… Вот тогда, конечно, стоило беспокоиться. Впрочем, Эшу даже с реконструкторами удалось решить дело миром. По особому разрешению Рэда и под личную ответственность главного оружейника (в быту должность Эша почему-то называлась именно так) их разместили прямо в центральном выставочном зале исторического отдела. Хранитель фонда остался здесь же и до утра следил за нежданными гостями, отвлекая их от дебоширства рассказами об экспонатах, древних войнах и воителях. Гости ждали, когда же этот музейщик, непохожий на заядлого полуночника, наконец устанет, замолчит и уснёт, предоставив в их распоряжение настоящие старинные мечи, так заманчиво развешанные по стенам. Музейщик выстоял: на рассвете последний слушатель задремал, сладко посапывая, в обнимку с бутафорским двуручником.

И что Эшу после этого какая-то миронежская гимназия? Пусть даже и первая.

До приезда группы, судя по оставленной Антонией почасовке, было около получаса. От музея до вокзала хорошо знакомыми переулками – минут двадцать пять пешком, и то если не слишком торопиться.