Катализатор

– Пэт сладко улыбнулась, машинально поправила якобы сбитую Эштоном, но на самом деле всё ещё идеальную причёску и всем телом прильнула к мужчине. – Пойдём к тебе?

Ответом был ещё один долгий поцелуй. Широкая ладонь Эштона уверенно скользнула по стройной спине, замерла на тонкой шее, очертила, словно изучая, изящную линию плеча.

Он помедлил, прежде чем с искренним сожалением признаться:

– Извини, сегодня не получится.

Пэт прижалась щекой к его груди, не глядя в глаза – так проще было сделать вид, что она совсем не расстроилась.

Её выдавали только пальцы, ухватившиеся за ярко-алый кулон на груди – она всегда теребила его, когда нервничала. Эштон, конечно, знал правду, но был благодарен за эту покорную готовность принимать его интересы как должное и ставить их выше собственных желаний. В конце концов, возможность пообщаться с самим Дареном Тигом – явление редкое, и, учитывая возраст оружейника, едва ли стоит рассчитывать на второй шанс. А обещанный романтический вечер можно перенести. Да хоть на завтра!

– Я зайду за тобой завтра, хорошо?

Патриция отстранилась и покачала головой.

– Завтра не получится. Я уеду к родителям. Джина приболела, и мама просит помочь.

– Что-то серьёзное?

– Нет, не думаю. Наверняка какой-нибудь сезонный вирус. Мама любит делать из мухи слона. Я вернусь к твоему Дню рождения.

Он провёл рукой по её волосам, всё-таки слегка растрепав причёску.

– Я буду ждать.

Разговор с Дареном Тигом затянулся до поздней ночи (точнее было бы сказать «до раннего утра»), так что в конце концов старый профессор безапелляционно заявил, что в гостиницу не поедет.

Эштон и не думал возражать.

Несмотря на разницу в возрасте, мужчины быстро нашли общий язык, и полторы недели, которые Тиг провёл в Лейске, для обоих пролетели незаметно. Молодой историк не без гордости демонстрировал свою коллекцию и делился грандиозными планами – Лейский университет действительно давал почти безграничные возможности для исследований, которые прикрыли бы в любом другом крупном вузе.

Зимогорский оружейник с не меньшим воодушевлением рассказывал благодарному слушателю о вверенных ему редкостях. Уже в день отъезда, тщательно упаковывая несколько будущих музейных экспонатов, подаренных Эштоном, он как будто невзначай спросил:

– Мальчик мой, что бы вы сказали, если бы я предложил вам сорваться с места и уехать со мной в Зимогорье? Меня того и гляди спишут на пенсию. А может, и сам куда спишусь. С нами, стариками, такое случается.