Двери закрываются

Даже в аудиториях вместо стульев были мягкие кресла, а вместо доски –интерактивный экран, который включался, стоило учителю Тамары взять в руки лежавшую на столе маленькую серебристую сферу и подкинуть, заставив её зависнуть в воздухе и вспыхнуть синим-синим презелёным красным огоньком.

– У вас тут не наука, а настоящая магия.

Он лишь улыбался и отвечал:

– А не одно ли это и то же, моя хорошая?

Всё, что мы делаем, есть магия. И всё, что делаешь ты – тоже магия.

На его уроках ей нравилось, пусть они и не всегда шли по плану.

Однажды она сидела с краю стола в одной из аудиторий и рисовала в блокноте сказочные цветы и грибы, когда учитель, проходя мимо, нечаянно опрокинул пробирку с какой-то жидкостью рядом с её блокнотом, забрызгав изрисованную страницу, в результате чего и страница, и половина стола вмиг поросли лисичками и перламутровыми ромашками.

– Что происходит?! – вырвалось у девочки; она ещё не до конца привыкла, что в университете Гвинн и не такое бывает.

Тут и рисунки оживают, и цветы цветут среди зимы, и снег за оконными стёклами падает вверх, и физикам есть дело до лирики, и школьная домашка становится совсем лёгкой, словно ответ на детскую загадку.

– Упс. Моя вина, – сразу ответил он, подбирая опрокинутые пробирки.

– Мистер Гэвин…

– Учёный, моя хорошая, – он поднёс к губам палец; глаз было почти не видно из-за разноцветных очков и густой чёрной чёлки; – В широких кругах я Учёный. А ты зови меня просто учителем.

Тебе пока стоит знать только это.

Он ещё не говорил ей, что от него напрямую зависела жизнь не только на этой планете, но и везде, куда только способны долететь старчейзеры. Да и надо ли о таком говорить? Для неё я – лишь тот, кто понимает её чуть лучше школьных учителей и даёт шанс наслаждаться учёбой, а не ненавидеть её.

– Ты настоящий мечтатель, моя хорошая, – сказал он как-то раз, когда Тамара увлечённо разрисовывала стену в одной из университетских аудиторий и превращала её в окошко с видом на Столпы творения, – Я вижу радугу в твоих глазах.

Однажды ты станешь прекрасным видящим. Ты уже видящая.

Возможно, девочке в лицо тогда попал преломившийся и распавшийся на семь тонов лучик, отсвечивавший от находившегося рядом зеркала. А может это и правда светились её собственные глаза. Она не могла сказать наверняка – себя со стороны не увидишь.

Порой Тамара думала, что новый учитель понимал её даже лучше собственной матери.