Двери закрываются

– Некогда рассказывать, Мы пойдём, пожалуй, – Мацуи направился к перрону, спустя мгновение обернувшись и добавив на ходу: – またね。[2] Рад был пересечься!

Мэтт бежал рядом и тоже неловко обернулся к Мусаши – совсем уж не прощаться казалось невоспитанностью:

– Bye-bye.

– バイバイ[3], – махнула Мусаши мальчикам вслед.

Она наблюдала за ними, пока они не залетели в буквально закрывающиеся перед их носом двери голубого старчейзера, и, наконец, шагнула в направлении своего пути, где, наверное, уже скоро остановится Ласточка, а потом они вместе улетят домой.

По времени она не опаздывала, если часы не врали. В пределах одного города достаточно помнить интервалы между поездами и их изменения в течение суток, чтобы точно рассчитать затрачиваемое на дорогу время, но при межпланетных полётах одними интервалами сыт не будешь. Ласточка, кажется, всегда уходит в путь по точному расписанию...

Настолько точному, что одна из станций Саппоро работает исключительно ради неё и Мусаши.

[1] Цуи, ты чего ругаешься?

[2] До скорого.

[3] Собственно, бай-бай (пока-пока).

Эпизод 9. ☂

Тамара гуляла мимо метеорологической станции недалеко от университета Гвинн, наблюдала за крутящимися на ветру вертушками и делала зарисовки.

Она снова поссорилась с матерью и школьными учителями из-за того, что украсила свой школьный проект по экосистемам рисунками и наклейками в форме цветов.

Ей сказали, что эти наклейки не соответствовали принятым правилам оформления учебных работ, и в итоге она получила неуд. Ей велели всё переделать.

Тамара поняла, что кроме любимого учителя рассказать об этом больше некому. Друзей нет, отец слишком далеко, а мама была абсолютно согласна с поставленной плохой оценкой и в очередной раз накричала на неё. Только проблем с успеваемостью стало меньше, как...

– Обожаю то, как ты оформляешь работы, – Учёный озвучил свой комментарий к той самой школьной работе Тамары, – Зелёный лужок с одуванчиками – восхитительная мысль!

– А мама говорит, что я уже не маленькая девочка.

Её записи в тетрадках всегда были неряшливыми, а все поля были изрисованы сначала несуществующими растениями и говорящими птицами, а позже попытками проиллюстрировать записанный материал – картинки запоминались легче определений длинною в пять строк.