Пробуждение дара

Наконец, настала очередь поваров – печь вдоволь хлеба, да заготовлять походную пищу, чтобы за пару дней в тепле не испортилась. Да посуду с приправами собрать, чтоб там же, возле леса, из охотничьей добычи похлёбку варить, да над огнём на вертеле зайчатинки пожарить. На свежем воздухе, после сил потраченных еда с открытого огня особо хорошо шла.

Маменька сопровождать охоту сразу отказалась, сославшись на лёгкое недомогание, но детям, кроме Данечки, разрешила принять приглашение вместе с отцом.

Причём не просто разрешила – не в повозке ехать, а верхом на лошадях! Но чтобы одним днём обернулись, ни при каких условиях не оставались с охотниками на ночь. Специального стремянного выделили – сопровождать их на обратный путь. Владельцы поместий могли устроить себе многодневный праздник охоты, и на целую неделю.

Зоя пока ещё совсем не привыкла к лошадям, неуютно чувствовала себя вблизи собак, и даже желание быть рядом с Лизой не превысило нежелание смотреть на охоту.

Она осталась дома.

Конечно, Лиза с Лёвой ехали лишь зрителями, хотя Лёвушке в ближайшем будущем предстояло стать учеником охотника. Церемония проведения охоты, в которой участвовали несколько помещиков со специально обученными людьми, была близка к церемониям воинских сражений, что папенька считал положительным воздействием на будущего кадета.

Для Лизы главным удовольствием была верховая езда без ограничения расстояния, да ещё на вольной природе, а не на конюшенном манеже, хотя вряд ли детям разрешат мчаться галопом.

То, что взрослые дяденьки будут убивать зайцев и крупных птиц, ей совершенно не нравилось, даже при том, что охотничья добыча, как и рыба, являлась едой для людей.

Наконец, приготовления завершились, и первым утром осени все просыпались на рассвете готовыми к конному походу. Завтракали и выходили седлать коней в туман, нависший над землёй как густой белый дым.

Солнце ещё лишь окрашивало горизонт, не поднимаясь над ним.

Было свежо и тревожно, но утренней тишины не наблюдалось – слышались не только редкие песни проснувшихся дневных или не уснувших ещё ночных певчих птиц и резкие крики речных чаек над Москва-рекой, но и пофыркивание и ржание лошадей, и сдержанный лай освобождённых из загонов собак.

Воструха оказалась в числе тех кобыл, которые к собакам относились спокойно, хотя Лиза была уверена, что могла оседлать и повести любую другую лошадь.