Странники во времени. III. Like a bird in the sky…

Только будь осторожен!.. »

Дэн кивнул, и поспешил за Чарли, шмыгнувшим в проход между домами, тёмный и узкий.

Здесь воняло мочой, немытым телом, краской, пролитым пивом, отсыревшей штукатуркой… Какие-то люди лежали вповалку прямо на земле у облупленных, заклеенных истлевшими объявлениями стен. Кто-то пошевелился, видимо услышав шаги Дэниела. Послышалось невнятное бормотание, зашуршали старые газеты, со звяканьем покатилась по полу задетая кем-то бутылка…

– Эй! – прохрипел мужчина, не в добрый час пробудившийся от тяжёлого сна.

Пьяница кое-как поднялся, и уставился на опешившего мальчика, пошатываясь на подгибающихся ногах.

– Ану, давай сюда, шкет! – прокаркал подонок, разя отвратительным перегаром. Затем, шагнув вперёд,

протянул руку, и выхватил из рук Дэниела, парализованного страхом, пакет с едой.

И этот поступок подействовал отрезвляюще. Вскрикнувшись, Дэниел бросился наутёк…

Страх подгонял парнишку похлеще чем удары хлыста… Он удирал со всех ног, не помня себя, едва отдавая себе отчёт, куда несут его ноги… Наконец, налетев на фонарный столб, он, свалился наземь, едва не лишившись чувств…

Какое-то время Дэниел лежал, с трудом переводя дыхание, не смея пошевелиться.

– Чарли!.. – оглянувшись вокруг, тихо позвал он.

Отклика не последовало. Делать нечего: Дэниел поднялся и, не замечая мерзкой холодной мороси, трусившей с небес, прихрамывая побрёл по тёмной улице мимо спящих домов.

Он не знал места, в котором очутился. Затянутый туманом каменный лабиринт коварно подшутил нал ним, запутал, дезориентировал. Голова Дэниела кружилась; свернув в низкую подворотню, Дэн без сил опустился на пропитанные сыростью гнилые тряпки, кем-то когда-то брошенные здесь, и, облокотившись спиной о выступ стены, изнеможённо прикрыл глаза. У него возникло странное, непривычное ощущение, что он вдруг, непостижимым образом перенёсся в иной мир, в котором есть лишь мрачные узкие улочки, да унылая холодная всепроникающая морось — и ничего больше…

Нельзя жалеть самого себя: Дэниелу это было прекрасно известно.

Он потерял его, своего единственного друга. Тогда днём он не ощущал такой внутренней пустоты, ибо он верил: его фамильяр обязательно найдётся. Так и случилось.