Свалка времени. Часть 2. Бродяга

Он прекратил упражнения и медленно повернулся к Максиму:

- Музей Лермонтова, говоришь? Умер в семьдесят пять лет? Ты что же, даже не поинтересовался его стихами? Не открыл ни одной книги? Не сфотографировал хотя бы несколько страниц?

- Зачем? Я же пушкинист!

Петро ударил себя кулаком по лбу:

- Осёл ты, а не пушкинист! После такого тебе ни один уважающий себя филолог руки не подаст! Ты еще не понимаешь, что сделал… вернее, не сделал?

Максим потупил очи долу. До него понемногу начал доходить смысл его ошибки, вернее, цена его невежества.

- Ну… прости, друг, - тихо сказал он. – Я как-то не подумал.

- Ты никогда ни о чем не думаешь! - в отчаянии выкрикнул Петро. – Живешь своими «особыми способностями». За счет них и выезжаешь. На деле – дуб дубом! Поехали!

Максим спустился в рубку – он совершенно не обиделся на товарища. Поделом. Петро запустил мотор и тягач легко, точно по асфальту, побежал по твердому, утрамбованному тракторами грунту. Как и многое в Зоне, происхождение следов осталось неизвестным.

Целый час в рубке царило унылое молчание. Максим несколько раз порывался сказать Петро, что они не туда едут, что там – опасность, но не смог заставить себя заговорить. Он чувствовал досаду и раздражение напарника и знал, что любые попытки что-то объяснить могут привести того в ярость. Только когда лес закончился, и между холмами показались до боли знакомые диполя радиоцентра, Максим произнес:

- Ну, вот и оно, чистилище. Теперь вперед и с песнями!

Глава 25. День откровений

Ехать пришлось еще целых двадцать минут.

За это время окончательно стемнело, но Максим приказал не останавливаться. Наконец тягач проехал заброшенный КПП и остановился у входа в радиоцентр.

- Глуши душегубку. Приехали.

Ворчание мотора смолкло. Максим откинул крышку люка и полез наверх.

- Ты куда? Темно же! – крикнул ему вдогонку Петро.

- У радиоцентра никого нет. Сюда полковник Федотов ни одну тварь не пропустит. Советская закалка.

- Он вроде как призрак? Тебя не унесет?

Максим только хмыкнул:

- У меня с ним давно уже договоренность.

Он меня не трогает, а я его иногда снабжаю новыми собеседниками. Жаль, они его не видят и не слышат. Глухота беспросветная. Зато Федотову их разговоры вместо радио.

Максим, едва не трясясь от страха, спустился в подземный коридор, повернул штурвал двери в убежище и вошел внутрь. Никто не ударил его по голове, никто не приставил к виску ствол пистолета. Залы и комнаты были пусты.

- Ну, значит, я ошибся, - сказал Максим.