Металлический колокольчик

Но вместо этого она стала посередине, и все взялись за руки. Нужно было догонять друзей.

В то же время господин Вауццес не мог перекричать свою жену — начало першить в горле, да и шум с улицы не давал сосредоточиться. Та была величайшим мастером преувеличений и ссор, но ему было что высказать в ответ. Хотелось только смочить горло и разобраться откуда шум. Он выглянул в окно, чтобы стукнуть кулаком и наорать на хулиганов. Стукнул он со всей силы, а крикнуть не смог — во рту было ну совсем сухо. Он нахмурился, глянул на толпу и прочёл надпись на спине Родриха: «Бесплатная чистая вода».

Господин Вауццес решил хлебнуть глоточек-другой, вернуться и выплеснуть всё, что думает о своей жене. То ли злость, то ли сухое горло взяли своё, и даже дождь не пугал.

«Сейчас я тебе всё выскажу, — подумал он, закрывая за собой дверь. — Дай мне всего две минуты».

Ритм был интересный и запоминающийся, поэтому он закивал головой. Тау-тау. Пам-пам. Тау-тау-тау! Пам-пам-пам! Игнорируя крики, он вышел на улицу и понял, что нужно проветрить голову.

Незнакомый паренёк забавно пошутил, ритм музыки отвлёк от придуманных колкостей, и скверное настроение куда-то делось. Ничего обидного жене так и не получилось сказать, потому что господин Вауццес пошёл за ними.

Через пару минут к толпе прибилась дворняга. Она не была ценителем музыки, просто от мисс Тарво за клок пахло бужениной. В конце концов, жалостливые глаза сыграли решающую роль, и собака выклянчила кусочек. За остатком мяса та готова была пройти хоть сколько, лишь бы в конце концов оно досталось ей.

И дворняга пошла за мисс Тарво, но в стороне от громких звуков.

Дождь превратился в ливень. Когда воды стало так много, что ямы на улице превратились в глубокие лужи, даже тогда металл стелился поверх разбитой уродливой дороги и становился новой тропой. Теперь каждый шаг для Моники был гордостью и криком, который приходилось сдерживать. За ней следовали люди, которые вызывали неописуемую гордость и придавали смелость двигаться дальше.

За ней следовали молодые и старые, заболевшие и абсолютно здоровые. Профессионалы и новички, выросшие и совсем крохотные. За спиной чувствовались все поколения: и те, кто не потерял надежду, и те, кто должен был эту надежду породить. Каждый из них шёл с верой в лучшее. И каждый шаг — он становился важнее и твёрже предыдущего.

Возле начинающей музыкантши вдруг оказался молодой парень, на которого нельзя было не засмотреться.