Металлический колокольчик

В руке была бита, и почему-то страх чего бы то ни было пропал. Нахлынуло удовольствие. Ноги пинали попавшие под них камни и бутылки, бита стучала по стенам случайных домов, а опьянение наступило даже без капли алкоголя. Столько силы было в её руках, так пульсировали мышцы, что не верилось. Блаженно! Когда хотелось крикнуть — она не сдерживалась.

Если бы кто-то вышел утихомирить, то схлопотал бы. Без мясорубки или жестоких побоев — просто чтобы знал своё место. Свобода стала на шаг ближе. Сама мысль, как она с отцом переступает через границу, казалась блаженством.

Несравнимо лучше, чем жить в гостинице и всю жизнь оглядываться по сторонам. В голове порхали мысли о полноценной свободе, о мечте и последнем свидании.

Они бы с папой привыкли к новому месту. Приспособиться можно к чему угодно, даже к Тораксу. Венди словила себя на мысли, что в этом странном образе жизни было что-то своё. Охота на людей, перевёрнутые поезда, своеобразный запах. В грудной клетке снова взыграло это чувство — романтика меланхолии.

Погрязший в радостных чувствах человек выбежал на окраину района, где практически не было домов. Такие места ещё разрушеннее разрушенного. Но этот человек таким не был. Вот же, улыбка на лице и ощущение силы. Оно наполняет, заставляет жить без страха и бежать дальше. Властность выдувала из головы недавний случай. Не преступление, а цена шанса на счастливую жизнь. А руки, они ведь не так долго сжимали биту. Эта железяка, подумать только, способна была довести до слёз.

Симулянты всегда хорошо притворяются. Стоит посмотреть с другой стороны, и всё не так страшно. Кровь на руках становилась проблемой хилого тела, а не сильного удара. Ещё немного, и другая жизнь. И она, и отец...

Венди упала на колени. Она понимала, что улыбка её неестественна и противна. От неё болели щёки, но не радовалось сердце. Не получалось думать так, чтобы стало спокойнее. Ладони оставались белыми, но не покидало чувство, что их нужно отмыть от чёрного цвета. Всё ощущалось в десятки крат больнее, чем раньше.

Отвращение к себе и асфальту, что под ногами. Который накрыл весь город. Который не дал зелени вырасти. Как испуганные люди, которые боялись посадить зерно. Как отчаянные, которые не хотели за ним смотреть. Редкие зелёные клочки здесь стали таким же чудом, как радостные люди. И почему-то один большой страх вмиг затмил даже отвращение к себе. Страх, что под асфальтом ничего нет, что нечто первородное пропало.