Металлический колокольчик

Бриккт безразлично, словно предстояло подвесить на крюк двух скотин. Нерре приходилось сдерживаться, ведь за ней была любимая часть — разделка. Шоэнт и не думал пачкаться, а сохранял важный вид. Его дело — аккуратно положить кусок мяса на плиту. И Дарко. Сожрать вместе с разделанной тушей.

— Я могу исполнить одно твоё желание. Загадывай.

Молчала. Долго, но никто не торопил. Взглядом он давил куда сильнее, чем словами.

— Отпустите меня и мою дочь. Не преследуйте нас. Не приближайтесь к нашему дому. Вычеркните нас из вашего существования.

— У нас есть разные цели, — объяснил Дарко, достав из нагрудного кармана пару фотографий. — Каждого из этих людей мы хотим навестить.

Он начал бросать изображения перед ней. Какие-то лица были знакомы, какие-то нет, но последняя фотография, что упала прямо перед ней, говорила сама за себя.

— Знаешь?

— Не нужно. Умоляю.

— Ты знаешь её?

— Да. Это моя знакомая по работе.

— Это твоя сестра.

— Да… — замялась женщина. — Мы...

— Нам нужно понимать, где она.

Шоэнт сам понял, не понадобился даже какой-то кивок. Информатор положил перед женщиной лист и карандаш. Лидер продолжил.

— Имя. Клок. Улица. Квартира. И всё.

— Это же можно решить. Я вас прошу, — собеседница сложила руки, но всё так же держалась умницей, — я умоляю, не нужно. У неё больной сын, он сам… не справится. Не сможет. Я вас прошу, они нужны друг другу.

Он подождал, пока она успокоится. Пока все «умоляю» иссякнут. Посмотрели друг другу в глаза. Во взгляде женщины читался вопрос альтернативы, и Дарко запросто на него ответил — покосился на девочку.

И тут же неизвестное стало явным:

«Кетагея Нейш, Церебрал, шрифтовой дом, 5».

Дарко положил локти на стол и закрыл лицо ладонями. Женщина нервничала, остальные ждали. Со стороны — лидеру сейчас было тяжелее всего.

— Можно ведь было загадать что угодно. Ты могла сказать: «Я хочу уехать из Торакса со всей своей семьёй». Или «Больше никогда никому не причиняйте вред». «Убейте друг друга». «Я хочу, чтобы Торакс вылечился».

Такие, как ты, мечтают об этом, я знаю. А в итоге что? Две и так мёртвые жизни? Замазывать всю грязь города тоненьким слоем эгоизма? Подумать только. Знаешь, это как мелком попытаться зарисовать весь асфальт.

Дарко поднялся. Не заложницы начали уходить с завода первыми, а Хтоника. Остальные, а он развязал девочку. Та не встала. Прежде чем выйти, лидер замер у столика.

— Вы корчите из себя настоящих, но даже мечтать разучились.