Металлический колокольчик

— Я вообще не могла пошевелиться. Вообще! Я думала: «Всё пропало. Нет смысла бежать, потому что сейчас как уколет». Как-то я на подсознательном уровне решила, что меня уже можно хоронить. А когда ты крикнула, мозги будто на место легли.

— Это и правда что-то… Что-то чуждое даже Тораксу, не знаю. Понятия не имею, что комитет будет с этим делать, но фотографиям и нашему трофею, уверена, он обрадуется, как ребенок конфетке. Но мы больше ни ногой. Фу, — её передёрнуло.

— Моника, ты знаешь про право храбреца? Так вот, я тебе дарю его.

— Первый раз слышу. Но мне заочно приятно.

— Ну, у нас в Тораксе есть такое правило. Если человек вступился или помог кому-то, ему полагается подарить право храбреца. Звенья помогают звеньям, а обычные люди иногда выручают друг друга. Но должно быть так, чтобы сама жертва этого не ожидала, а для защитника был риск. Я вот честно не ожидала, что металл так быстро поменяет форму и поможет. И я прекрасно понимаю, что ты могла убежать, дабы целее быть. Но не убежала.

— Хорошо, а суть права?

— Это способ отплатить.

Принципиально важный, хочу заметить. Здесь у нас так: если будешь плевать на редкие хорошие вещи, быстро окажешься под землёй. И из-за того, что так принято, есть люди, которые этим правом храбреца спекулируют. Мол, я же вам помог, значит, ваша очередь. Но я не такой человек, и мои слова искренни. Просто держи в голове.

— Спасибо. Но так бы и сказала, «должок». Я бы поняла быстрее.

— Это не должок! Ты со мной супом поделилась — вот это значит, что за мной должок.

А речь о риске жизнью. Тут на такое редко кто идёт, я тебя уверяю. Но ценит такое каждый — и толстосум, и торчок, и вообще любая тварь. Но помогать стараются богачам. Из-за выгоды, конечно же.

— Хорошо. Разницу поняла.

Венди кивнула и откинулась назад, уставившись на потолок. Приятное тепло.

— А у меня серьёзное предложение есть к тебе. Не право храбреца, но тем не менее.

— Какое такое?

— Может, ты всё же попробуешь уснуть на кровати? Мне интересно, как это вообще — не мочь спать так, как все люди.

Может, ты уже так отвыкла, что и не пробуешь? Скоро темень, так…

— Разве мы в тот раз договорились не об одной ночёвке? — Венди нахмурилась.

— Так можно же передоговориться. Тоже дело мне, я тебя умоляю.

Она вела разговор умело: бодрый, шутливый тон ни к чему не принуждал, а звучал достаточно дружелюбно, чтобы пойти против него. Искреннее желание таилось за незамысловатыми фразами, а если бы и это не сработало, Моника бы отмахнулась, мол, просто шутит.