Металлический колокольчик

Та волна, которую мы слышали, Венди, не принадлежит ни одному радиоканалу. Это вообще непонятно что, ни один человек не знает, откуда идёт сигнал. Мне рассказали, что и Древоточцы, и их предшественники пытались отследить волну, но не получилось. И многие брались найти этого мистера, но музыка, как видишь, играет до сих пор.

— Поэтому его назвали бестелесным?

— Да. Н.М.Б. — инициалы его имени. Это уже сами люди его так назвали —Некий Мистер Бестелесность. А так он везде упоминался просто тремя буквами. — Моника полезла в сумку и достала оттуда лист бумаги.

— Ниас. Полагают, что его звали так. Ниас М.Б.

— Хорошо, дьявол, пусть так. Обычные мелодии — тоже его рук дело? Те, которые у тебя постоянно играют. Альты там всякие.

— Да. Они звучат каждый день несколько часов, все говорят, что вразнобой. А концерт всегда начинается в ночь, когда кончается торнавидор[1]. Ровно час ночи. Ни минутой больше, ни минутой меньше, как говорят все, кто знает об этой музыке.

— Ладно-ладно… — Венди явно пыталась переварить информацию и в то же время не испоганить всё своим скептицизмом, который обычно брал верх в таких разговорах.

— Если он умер, значит, кто-то включает его записи, правильно? Каждый день кому-то настолько скучно, что он возится со всем этим: включает записи, транслирует их через дьяволом забытую волну и ещё инструменты не забывает менять?

— Я не знаю. Не знаю, записи ли это, и действительно ли умер сам мистер бестелесность. Но мелодии, что обычные, что концертные, никогда не повторяются.

Никогда — так мне сказали.

— Ага, точно-точно, — Венди приподняла брови, в который раз убедившись, как местные любят приукрашивать. — Сколько эти мелодии и концерты уже звучат?

— Из семи людей дольше всего эту волну слушает пожилой мужчина. Семь-восемь лет, как он сказал.

— И ни разу ни одна из них не повторилась? Он что, всё помнит?

— Венди, послушай. Я не пытаюсь тебя убедить в этом, я и сама-то не понимаю всей картины до конца. Но люди, с которыми я говорила, делились историей с огромным порывом.

Что-то забывали, что-то слегка приукрашивали, — это было прекрасно заметно. Но сам смысл каждый из семи людей передал так, что многое сходится. И, как ты говоришь, дьявол бы с ними, я бы и не поверила, но в моей голове наше с тобой воспоминание. Внутреннее чувство, или не знаю что, но я не думаю, что Некий Мистер Бестелесность — это просто байка. Сейчас я очень жду окончания этого торнавидора, чтобы понять, что всё это — настоящее.