Враг всего сущего

Раз вызвался спасать мир, не жалуйся – никто за язык не тянул, не  упрашивал, награды не обещал.

В голову лезла разная ерунда. Вспоминалось детство, проведенное  почти на таких же полуразрушенных улицах, но даже в самый лютый мороз они  казались гораздо теплее стен сиротского приюта, в который меня определили  практически сразу после рождения. Редкий день обходился без того, чтобы кто-то  из детей не получил порцию розог или не провел несколько часов, стоя коленями на  сухом горохе. С тех пор я возненавидел казенные костюмчики серо-мышиного цвета,  полные издевки глаза воспитателей, срывавших на нас плохое настроение, и  баланду, похожую на тюремную похлебку, разве что порой в ней по большим  праздникам плавали маленькие кусочки мяса.

Попрошайка остановился. Впалые щеки болезненно задергались.

– Вот дом, про который я рассказывал. – Он с опаской,  словно боялся, что его заметят, указал на ветхое двухэтажное строение с  относительно целой черепичной крышей и следами отвалившейся штукатурки на  стенах.

– Ищите там. Если что, вы меня не видели и я вам ничего не  говорил, – торопливо пробормотал нищий.

– Спасибо, можешь идти, – сказал я.

– Прощевайте, – откланялся нищий.

Дом был обжитой. В нем кто-то находился несколько дней –  чувствовалось сразу. Обитатели готовили еду, о чем явственно говорил запах,  шедший из второго окна справа на первом этаже. Оно не было заколочено или  заставлено досками.

Очевидно, использовалось и в качестве запасного выхода.  Однако тех, кто за ним находился, не видно – мешала грязная дерюжка,  использованная вместо занавески.

Мы стремительно перебежали перекресток и встали спиной к стене.  Я вслушался в разговор за окном. Говорили двое, причем на эльфийском. Один явно  с нетипичным для эльфов пылом пытался что-то втолковать собеседнику. Я могу  перекинуться на эльфийском парой фраз, но беглая речь мне, увы, не по зубам,  поэтому пришлось уступить место Лигрелю.

– Ругаются, – тихо прошептал он. – Тот, который  говорит громче, предлагает убить человека, как ненужного свидетеля.

– Это он Герхарда, что ли, имеет в виду?

– Наверное, – пожал плечами друг. – Ага, второй  отвечает, что обещал оставить человеку жизнь. Да, точно, речь идет о Герхарде –  он назвал имя. Пора уходить. Все дела сделаны, и ничто их не держит.

– Можешь определить, сколько их внутри? – спросил  я.