Мессир Константин 3: Час гончей

Там позировала небольшая группка людей, в центре которой, конечно же, стоял отец, еще довольно молодой - выступая вперед, как будто бы из кадра, чтобы остальные топтались за ним. Разумеется, кого бы он пустил перед собой.

- Волкодав, - кивнул на него барон. - А это Доберман, - показал он на красотку рядом с отцом, чей сольный снимок я, кстати, видел в его столе. - Вот Сеттер, вот Гончая, - ткнул он на невысокое чудо в маске. - А это Терьер…

Дальше шла еще парочка пород, словно он нам рассказывал про охотничьих собак.

- Нас тогда так и называли Свора, - хмыкнул Садомир, - и ваш отец был у нас вожаком.

Свора - как мило. И как только не перегрызлись там все?

- Ну а я - Бладхаунд, - продолжил он свой вечер воспоминаний и показал на себя, гораздо более молодого, чем сейчас, и без шрама, стоявшего с другой стороны от отца, сразу за его плечом. - На первый взгляд, звучит как бы не очень уважительно, но это если не знать суть. Бладхаунд - это ищейка, созданная для охоты и ради охоты, и все ее лучшие качества раскрываются именно в охоте.

А в ней мне не было равных. Когда нужно было кого-то найти, с этим никто не мог справиться лучше меня…

Он договорил, и на пару мгновений гостиную затянула тишина - лишь его охотничий пес довольно урчал под столом, доедая кусок брошенной Глебом оленины. Его хозяину тоже бы не мешало поесть, а то, судя по утекшему куда-то в прошлое разговору, кто-то слишком много налегал на вино.

- Все это у меня бы было и без вашего отца, - вновь заговорил барон, обводя рукой роскошный интерьер своего жилища.

- Мне повезло, я удачно родился. Но без вашего отца у меня бы не было ни известности, ни репутации. А сейчас все знают, кто я, и за это я ему благодарен. Он был удивительным человеком, неподражаемым…

Вот уж точно - во всех смыслах. Садомир тем временем вернулся к камину, бережно водрузил фотографию на место, а затем снял стоявшую рядом небольшую деревянную шкатулку - простую, без узора, резко выбивавшуюся на фоне всего этого богатства - и, открыв ее, достал оттуда белый конверт из плотной бумаги.

- Ваш отец отдал однажды это на хранение, - сказал он, протягивая конверт мне, - сказал, когда-нибудь заберет. Но теперь уж точно никогда. Так что, думаю, я должен отдать это вам.

Я молча взял письмо - довольно легкое, почти невесомое - без адреса и отправителя, запечатанное темно-красным отпечатком вместо сургуча.

- А что там? - спросил Глеб, поглаживая подошедшего к нему за добавкой пса.