Эр-Три

Чего в этом отказе было больше – проявления реальной служебной ответственности или желания законно побыть в обществе взаимно неравнодушного к переводчику пилота, мне было непонятно, да и не очень интересно. Главное – в город мы отправились вдвоем. Или втроем, если считать до крайности обрадованного пилота глайдерного катера.

По дороге на авиастанцию нам встретился коллега Ким. Он получил письмо с Родины – почему-то в конверте и бумажное, прочитал его, и пребывал по такому поводу в удивительно отличном расположении духа.

- Здравствуйте, профессор! Добрый день, товарищи! - конструктор изобразил несколько даже шутовской поклон. - Вы в город?

Общество корейского товарища было мне приятно, что я немедленно и продемонстрировал: улыбнулся, поклонился, и ответил.

- Да, в город, а что? Путевку имею! - и, сделав строгую и таинственную морду, добавил, - к доктору!

- Как это у тебя, дорогой товарищ, получается? - продолжил шутейную беседу конструктор. - Ехал к доктору более здоровым, вернулся более больным?

- Протестую! Не больным, раненым! - мы откровенно скалились уже оба.

- Постарайся уж в этот раз без травм, хорошо? - заручился моим обещанием Ким, и тут же усвистал куда-то по своим, несомненно важным, делам.

Американский инженер догнал нас в последний момент: мы, я и девушка Анна Стогова, уже разместили невеликий свой груз (всего-то две сумки) в багажном отсеке и открыли дверь отсека пассажирского.

Со стороны двери, ведущей в ангар, послышался дробный топот и несколько сбитое дыхание: Хьюстон явно торопился, и я уже во второй раз поразился тому, до чего его поведение напоминает повадки крупного лесного кота: даже перемещался он не просто бегом, а как бы сдвоенными скачками, совсем немного скрадываемыми тем обстоятельством, что у кота четыре опорные лапы, а у человека ног, все же, две.

- Погодите, пожалуйста! - Денис Николаевич оперся рукой о лакированный борт катера и явно восстанавливал дыхание.

Я переглянулся с пилотом. Тот кивнул: видимо, никаких особых правил или планов наша небольшая задержка не нарушала.

Американско-советского инженера как будто подменили: после давешнего тревожного разговора по душам он совершенно перестал задирать меня сам, реагировать на уже мои подколки, и вел себя как-то очень уж адекватно.