Эр-Три

А ведь у меня, кроме всего прочего, была еще и основная работа, за которую мне платили отличные деньги: это если не считать того, что буквально всем необходимым профессора Амлетссона обеспечивали бесплатно, по подобающей его социальному рангу социальной же квоте!

Однако, закончилось все как-то вдруг: мир перестал вращаться вокруг меня одного столь внезапно, что обстоятельство это меня даже немного огорчило. Буквально вчера до меня было дело, кажется, вообще всем, сегодня же широченный круг заинтересованных товарищей заметно сузился: в нем, круге первом, остались только инженер Хьюстон, переводчик (вернее, уже секретарь) Анна Стогова, конструктор Ким, и, паче чаяния, лично академик Бабаев, в преддверии финальной фазы Проекта поселившийся чуть ли не в главном рабочем ангаре.

Во всяком случае, взаимодействовали мы с товарищем Бабаевым-старшим буквально каждый день, и все время по делу.

Парой дней позже, встряхнувшись и сбросив с себя жутковатую полусонную одурь, я понял: все эти беседы, консультации, длительные совещания и откровенные допросы страшно мешали мне делать главное мое собачье дело: как следует отдыхать.

Плохо отдохнувший я, соответственно, не мог работать с полной самоотдачей, отчего взятый было темп существенно замедлился, а от серьезных ошибок в работе меня чудом уберег инженер Хьюстон, взявший за правило по два раза перепроверять все мои расчеты.

Теперь же ситуация поменялась, и дело должно было исправиться в ближайшие сроки, оно и исправилось: работы остались в графике и бюджете, коллеги испытывали и демонстрировали здоровый энтузиазм, я переехал из временного вагончика в специальную экранированную комнату, по-советски называемую «пультовая» – видимо, ввиду обилия внутри нее пультов управления всем, что происходило и должно было вскоре происходить на Объекте.

Еще и окончание лечения моего удивительным образом совпало с последним этапом подготовительных работ, и это было просто здорово. Нет, эфирный конструкт, отравляющий своими энергетическими миазмами мою ментальную сферу, никуда не делся, но, кажется, окончательно перешел в неактивный режим. Его полное удаление оставалось делом недолгого времени и какой-то простой процедуры, в суть которой я не стал даже вникать.