Эр-Три

Мои темы регулярно оказывались «не имеющими доказанной научной значимости», экспедиции планировались и оплачивались в последнюю очередь, без того редкие бюджетные студенческие места резались по живому, однажды сократившись окончательно и вдруг.

Страшные акульи челюсти клацали все ближе и все чаще, гляциология казалась ненужнейшей из дисциплин, и только череда невероятно удачных совпадений позволила мне уйти на глубину, и обратиться там не жирной макрелью, природной добычей акулы, а точно таким же хищником, пусть и не очень крупным.

Сожрать профессора Амлетссона оказалось куда сложнее, чем ассистента кафедры, и акулы не справились. Правда, конкретно мой участок красного океана стремительно превращался в океан буро-зеленый, а точнее — того же цвета болото, стоячее и стремительно зарастающее ряской.

Терзало меня смутное сомнение, что в советской науке все должно быть немного не так, но мысли эти я относил на счет совершеннейшего своего очарования коммунистической действительностью.

- И все же… Знаете, профессор, я бы не хотела сейчас обсуждать такие сложные вопросы.

Вы и сами все увидите и узнаете, а узнав и увидев, поймете. Давайте сменим тему? - и, дождавшись моего согласия (мнением Хьюстона русалка, кажется, не заинтересовалась в принципе), вдруг указала ладонью куда-то в сторону панорамного окна.

- Мы с вами только что говорили о красном океане, упомянули голубой… Тут же, безо всяких метафор, белый.

За окном, на огромной скорости, но от того не менее величественно, плыли бесконечные арктические льды.

Глава 10. Объект и Проект

Все началось с того, что остров оказался полуостровом: в этом я убедился, выведя с элофона морок с картой этой, очень интересной, местности.

Мне, конечно, говорили об этом и раньше, но в голове моей мохнатой, утомленной страшным перелетом и массой новых, пусть и позитивных, впечатлений и ощущений, отложился, отчего-то, именно остров.

Экраноплан наш стоял у пристани: именно стоял, не покачиваясь и не вибрируя, будто накрепко прибитый исполинскими гвоздями к недалекому дну.

Немного шумели сходящие на берег пассажиры, каковых, и правда, оказалось совсем немного — человек, от силы, тридцать. Громко и противно орали вечно голодные чайки, которых я совершенно не ожидал здесь, на крайнем севере, увидеть — если верить карте, а оснований в ней сомневаться у меня не было, полуостров находился значительно севернее не только Зеленого Острова, но и Острова Ледяного.