Эр-Три

После осознания себя пришла первая мысль, и была эта мысль далека от приятной.

«Если я умер,» - принялся я рассуждать сам с собой, «но совершенно все помню, настоящая загробная жизнь, во-первых, существует, и, во-вторых, я в нее еще не вступил, или вступил, но не до конца.»

Если же загробная жизнь — не выдумка, реальностью может оказаться и все остальное. Главное было в том, что умер я неправильно: за мной не прилетела Дева Битвы, причем не то, что Гондукк, Дева-Волчица, которую я втайне ожидал — Выбирающие Убитых вообще не почтили мой хладный труп своим вниманием.

Это было неудивительно: я и пал не совсем в битве, чисто технически она уже закончилась, и меча, топора, или, на худой конец, ножа, в моей лапе тоже не оказалось.

Из этого следовал вывод неутешительный: Биврёста мне не видать, с буйными эйнхериями не пировать, и вообще, туманный лес-или-нет этот был до крайности похож на Нильфхейм, или то, как я представлял себе Нижний Мир.

Вдалеке, будто подтверждая мои тягостные опасения, плеснула вода: впереди, очевидно, ждал водоем: река, озеро или даже целое море, на берегу которого я немедленно представил себе верфь, а на верфи — корабелов, понемногу возводящих черные борта Нагльфара.

Я подобрался: решил свои замечательные когти великанам не отдавать, хоть они дерись!

Драться бы пришлось и мне самому, но для этого требовалось обрести хоть какое-нибудь оружие: я принялся внимательно смотреть под ноги в надежде найти хотя бы камень.

Где-то далеко, там же, где вода, громко фыркнула и заржала лошадь.

Из-под ног внезапно выметнулся ёж: колючий зверь бросился бежать по дороге, имея, видимо, в виду как можно быстрее разминуться с огромным и опасным мной. Я проморгался и даже потер глаза лапой: на какой-то миг мне показалось, будто ежик бежит на задних лапах, передними прижимая к груди небольшой узелок.

Камни все не попадались, я перестал смотреть под ноги и решительно прибавил шаг: опасность стоило встречать грудью вперед, с поднятыми ушами и напружиненным хвостом.

Все в этом странном мире случалось внезапно. Точно так же, как и все остальное, состоялось явление мне бревенчатого сруба-пятистенка, оседлавшего невысокий холм. Входом дом стоял ко мне, на завалинке сидел некто, с каждым новым шагом принимающий все более узнаваемые черты.

И вышло так: если бы не заметные шрамы поперек всей морды, не архаичное одеяние и не ножны с мечом, прислоненные к стене сруба, я бы подумал, что передо мной я сам.