Эр-Три

Я подошел к тому я, который не я, остановился, стоя в пяти шагах, но кланяться не стал: просто поднял в знак приветствия правую лапу, развернув ее ладонью к жителю этих удивительных мест.

- Привет тебе! - интуитивно выбрал я родной язык, причем не новый говор городов и электроэфирных словарей, а старый, почти старинный — так до сих пор общались на самых дальних от побережья хуторах.

Я, который не я, поднялся на ноги и зеркально повторил мой жест: - И тебе привет, внук.

- Ты, верно, Ульф Хальфдан? - я решил проявить сообразительность и смекалку, тем более, что семейное предание гласило: на основателя нашего старинного рода лично я походил больше, чем два манекена в витрине одного магазина похожи между собой.

- Верно, верно, внук. Он и есть, - предок посмотрел на меня очень внимательно, и сообщил: - В дом не зову, еды и питья не предлагаю. Сам, наверное, знаешь, почему.

- Сказки знаю, - я согласился, но и возразил: - Хотя какая разница? На тех, кто умер, законы этого мира действуют иначе.

- Кто тебе вообще сказал, что ты мертвый? - немного картинно удивился Хальфдан.

- Не вижу ни одной причины для того, чтобы столь молодой и здоровый еще пёс так скоропостижно взобрался на радугу… Да и радуги тут никакой нет, смекаешь?

- Нет радуги… То есть, Моста? Значит, нет и Вальхаллы, и пьяных эйнхериев, и валькирий нет тоже… Нагльфар-то есть?

- Есть. Но не надо этому слову звучать здесь лишний раз, тем более, что слова живых имеют тут особую силу. Попросту — накличешь, - предостерег меня предок.

- Эйнхерии же — вон они, на горочке. Только не пьяные, а похмельные.

Ветер подул со страшной силой, и весь туман унесло куда-то далеко. Справа от холма, на котором не-проживал Ульф Хальфдан, обнаружился холм побольше. На большом холме был виден деревянный дом, как будто составленный из килей обветшавших кораблей — дом этот был не очень новым и не очень чистым, и уж точно ничего общего не имел с Чертогом или Дворцом, каким его описывали в легендах и мифах. Прямо и немного сбоку над домом висело утреннее солнце.

На лавках, расположенных вдоль дома, в разного рода живописных позах восседали и возлежали немногие избранные: все они были одеты в старинные доспехи и даже подпоясаны мечами, но вели себя, на удивление, спокойно.

- Разве сейчас не утро, и им не положено биться? - удивился я. - Брони, смотрю, вздели…

- Мало ли, что им там положено. У них, понимаешь, Хмурое Утро: как напьются накануне меда под свинятину, так наутро и страдают, животом да головой.