Студент пяти миров

Выглядела она не просто мирно и сыто, а вызывающе роскошно – светлое пальто из тонкой шерсти, три кольца, золотые серьги с камешками, – но при всём том, как ни странно, с первого взгляда располагала к себе. «Мама Ната, то есть, скорее всего, Наталия», — вспомнил Масалов. — «Из какого только Парижа такая взялась? Хотя нет, вряд ли из Парижа – он же сейчас под немцами».

Столь же мирно и роскошно смотрелась и другая женщина, которую почему-то называли Птицей, – совсем молодая, в клетчатой шерстяной юбке и пушистом свитере под распахнутой короткой курткой, с крупным сине-фиолетовым камнем на груди.

Обладательница же хрипловатого голоса была совершенно иной – высокая, в штанах из грубой синей ткани и подбитой коротким мехом куртке, она так и просилась, чтобы ей дали в руки винтовку. Рассмотреть мужчину по имени Иван, стоявшего в тени, Масалов не успел, потому что в этот момент Пелтонен, осветивший незнакомцев фонариком, рявкнул:

— Кто такие? Документы!

— Да документы-то есть, — женщина в штанах посмотрела на милиционеров каким-то загадочным взглядом, опуская руку во внутренний карман куртки, и то же самое сделал мужчина.

— Смотрите, — луч фонарика упёрся в две раскрытые книжечки.

«Иностранцы?» — отшатнулся Масалов, с удивлением рассматривая странные паспорта с цветными фотографиями. — «Да нет, какие иностранцы? Всё по-русски напечатано – Емельянов Иван Васильевич, место рождения – Ленинград, дата рождения… Ему что, уже за пятьдесят, раз восемьдесят восьмой год?.. Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой?!» — он лихорадочно перебросил взгляд на паспорт женщины, но и у той в документе стоял тот же год рождения.

— Ну и что всё это значит? — буркнул он.

— Документы подлинные, — улыбнулась женщина в пальто. — У нас с Птицей такие же, только не с собой.

— Вы из машины времени, что ли? — уставился на незнакомцев Пелтонен. — Как в книжке у этого англичанина, как же его?..

— Уэллс, — подсказал мужчина. — Ну да, у нас сейчас две тысячи десятый год. А у вас, я так понимаю, тысяча девятьсот сорок первый или сорок второй?

— Сорок первый, — мрачно бросил Масалов.

— Двадцать третье ноября.

* * *

— Дамы, никто в моём лице вас не ругает! — Артур ободряюще посмотрел на девочек. — Но важно понять, что и почему произошло, а для этого надо точно восстановить последовательность событий. Итак, Мелания, сначала ты надела своё магическое кольцо, чтобы вместе с Ниной достать регалии Полины. Верно?

— Да, — всхлипнула всё ещё напуганная Лань.