Студент пяти миров

— Ну разве что так… А вы можете узнать, что с Сашей потом было? — вспомнил Юрий. — Хоть блокаду-то пережил?

— Узнали уже кое-что, — ответил Виктор. — Про тебя ничего не было, но теперь понятно, почему. А Масалов Александр Пахомович, тысяча девятьсот десятого года рождения, в сорок третьем был представлен к ордену Красной Звезды. Больше пока ничего узнать не успели, так что будем искать и Сашу, и его детей с внуками.

* * *

Стол, как всегда, накрывали на двенадцать человек, но на самом деле их было четырнадцать – двое присутствовали как память, что сильнее даже времени.

Перед одной из накрытых чёрным хлебом стопок с водкой стояла фотография молодой Хили Гольдман, перед другой – фронтовика при всех наградах, которую привезла с собой приехавшая несколько минут назад пожилая женщина.

— Как тебя зовут-то? — приветливо улыбнулась она пятилетней девочке, с любопытством вертевшейся около стола. — Мелания? Это тебе на память от девочки Фаи, которой тоже было пять лет.

Повесишь на ёлку? — женщина протянула Лани покрытую потрескавшимся лаком фигурку парашютиста, сделанную из прессованной ваты.

— Фаина Александровна, это что, игрушка из того времени? — удивилась Ната.

— Да, она всё моё детство у нас была, — подтвердила женщина. — Дядя Юра, отца-то моего узнаёшь?

— Конечно, — Пелтонен задумчиво смотрел на лицо друга, умершего в конце войны от ран в госпитале. — Всё-таки ушёл на фронт, значит?

— Мама рассказывала, уже в восьмидесятые, что ему, скажем так, настоятельно порекомендовали, — Фаина Александровна ещё раз поправила на столе фотографию.

— Как ты исчез тогда, в сорок первом, так и начали его на допросы таскать – знали же, что дружили вы, а не просто служили вместе. Ну и посоветовал кто-то из той же госбезопасности: «Просись скорее на фронт, пока не арестовали!» До Таллина он дошёл… А мы так в Ленинграде и остались – мама же в госпитале работала.

— А нас вот эвакуировали, ещё в первую зиму, — отозвался Исаак Лазаревич. — Но «дядю Юру» я тоже запомнил, хоть мне и было только три года. И кольцо Тамары, — старый ювелир многозначительно переглянулся с Натой, и та поняла его мысль: «Теперь я таки доверяю своей памяти – феи действительно приходили в наш мир в прошлом!»

— Мама Ната, посмотри! — Лань уже тащила Первую сестру к ёлке, на которую она пристроила парашютиста.