Студент пяти миров

— Шурка, ты в натуре такая неуклюжая или прикидываешься? — она могла позволить себе ругаться в полный голос не только потому, что была у себя дома, но и потому, что девятимесячный Паша всё равно уже проснулся от грохота упавшей на пол крышки от кастрюли.

— Ох… — Александра испуганно вжала голову в плечи. — Извини…

— Ну что «извини»? Сколько раз я тебе говорила – не трогай ничего, сиди тихо! Или это у вас с мамой такой хитрый план – меня тоже выжить, чтобы хата тебе осталась? Фигушки! Доведёте, что продам! — Варя, принюхавшись, резко вскочила и, открыв шкафчик, швырнула на диван чистую пижаму и пачку памперсов.

— Сыночка своего хоть не урони, когда переодевать будешь!

«Если раньше я просто не хотела детей, то теперь – ненавижу!» — она уставилась на всё ещё безрадостный пейзаж за окном, пытаясь успокоиться, чтобы продолжить работу. — «Всем эту несчастную Шурочку жалко, да только все предпочитают жалеть на расстоянии! За что ни возьмётся – всё невпопад и всё из рук валится! Разве что Паша у неё ничего получился, да и то лишь потому, что не руками».

Работа, впрочем, всё равно не шла, и Варя раздражённо захлопнула ноутбук: «Нет, я так больше не могу! Ну как можно работать, если каждую секунду ждёшь какого-то грохота, пока Шурка наконец гулять не свалит? Как у этих тёток из «страны Какраньшии», включая мою собственную мамашу, всё просто, когда их самих не касается! Не хочешь есть помои – «не голодная». Не можешь заснуть от шума – «не хочешь спать». Не получается работать, потому что для этого нужен цельный кусок времени, а не обрывки, – «лентяйка».

А по-моему, такие тётки и есть – самые большие лентяйки, с заплывшей жиром душой, не желающей слушать никого и ничего».

Как же она всех ненавидит! И мать, и Германа, и Шурку, и прежде всего – саму себя! Почему мать делает из неё дачную рабыню и подбрасывает ей в гнездо кукушат? Почему Герман не схватил любимую женщину в охапку и не увёз на другую квартиру? Почему Шурка, прекрасно видя, что они с Пашей ну никак не ко двору в маленькой студии, не найдёт себе другое пристанище?

Ответ Варя, разумеется, знала, но он выворачивал её буквально наизнанку: «Потому что – ты сама! Ты не сказала матери решительное «нет», хотя знала уже не один пример «вилломании», которая, как и любая другая мания, пожирает детей и разрушает семьи.

Ты никак не поддержала Германа, полностью отдав ему инициативу, но он ведь не тот человек, чтобы пытаться насильно оторвать тебя от родителей, как они – от мужа.