Странные человечки. Страннейшие

У дороги друзья обменялись номерами телефонов и тепло попрощались. Борис дождался, когда Митяй сядет в подъехавшую, в ответ на взмах рукой, машину и отправился к трамвайной остановке, продолжая обдумывать бурные события этого вечера.

― Самвел, сделай погромче. Да, вот так лучше, спасибо.

На экране диктор, нахмурив густые брови, читал с бумажки:

― Сенсационные новости пришли из области микробиологии. Эта информация может полностью изменить привычную картину мира. Мы хотели получить для эфира комментарии автора исследований, но нам сообщили, что он в тяжёлом состоянии находится в реанимации.

Оказывается, хвалёная микрофлора, на которую мы дружно молимся последние десятилетия, это…, это…, ммуэ…

Диктор так и не смог закончить фразу. Он резко побледнел, щёки его раздулись и, склонившись под стол, он исторгнул серию характерных звуков неудержимой рвоты. На экране появилась табличка с извещением о прекращении передачи по техническим причинам. Борис уже видел сегодня похожие сцены. Этот хоть что-то успел сказать.

Вот, значит, почему Митяй на звонки не отвечает.

А эти микробы и впрямь сильны. К антибиотикам привыкают, клизмой всех не вычистишь… Может, попробовать вытравить их надёжным средством?

― Самвел, плесни водки грамм пятьдесят.

Борис выпил, потом ещё, но лучше ему не стало. Скорее, наоборот – он почувствовал себя значительно хуже. Похоже, пришла его очередь платить за непослушание.

На колу мочало

Холодная вода зло, по-кошачьи, шипела и фыркала, мутными росплесками уворачиваясь от тяжёлых колёс, и ударяясь о днище машины.

Михаил настороженно всматривался в полную разноцветных бликов дорогу, видеть которую мешали ночная темень и потоки воды, заливающие стёкла. Стеклоочистители натужно поскрипывали, разгоняя влажную мглу, и дорожная явь мерно вздрагивала, сияя красными фонарями впередиидущих автомобилей, оранжевыми поворотниками и голубоватыми лампами на придорожных столбах.

Михаил настойчиво всматривался в этот бурлящий суп, сваренный из огней большого, незнакомого города, в надежде уцепить и выловить взглядом нужный указатель.

Михаил устал, и хотел только одного – принять душ, лечь, вытянув ноги и уснуть, не думая ни о чём.

― Что – так и будем молчать? ― голос горячо любимой супруги звучал так, что Михаил отчётливо понял – «ни о чём не думать» не получится. Он выдохнул, оставив на стекле быстро исчезнувшее пятно белёсой испарины, и спокойно ответил:

― Так ведь, молчание – золото.