Странные человечки. Страннейшие

― Что случилось?

― Похоже, я кого-то случайно из лужи окатил. Ну, ничего: грязь не сало - потёр, и отстало.

Маша снова хмыкнула и отвернулась. Остановив машину на светофоре, Михаил положил ладонь на колено жене, и примирительным тоном сказал:

― Маш, ну успокойся. Мне для тебя ничего не жалко, но… Давай лучше я тебе шубу куплю? Норковую хочешь?

― Хорошо! А я шубу продам… и сделаю себе сиськи.

― Эх, снова сказка про белого бычка, на колу мочало.

Упрямой Нины не проймёшь и в три дубины.

― Сам ты… дубина.

Михаил счёл за лучшее не продолжать препирательств, и молча дождался зелёного сигнала светофора. Он плавно привёл в движение свой автомобиль, когда заметил что-то странное в зеркале заднего вида. Он коротко взглянул в боковое окно, и едва не выпустил из рук руль – сквозь уличную тьму и завесу сыплющейся с неба воды к нему тянулась рука, облачённая в мокрый рукав чёрной куртки. Машина, повинуясь воле водителя, набирала скорость, и страшная рука, скользнув ногтями по стеклу, сгинула в сырой и холодной мгле.

Неужели облитый им пешеход решил догнать его, чтобы жестоко отомстить? Какой злой народ!

Михаил не знал – заметила руку его жена или нет. Взглянул вправо – нет, Маша по-прежнему разглядывала на стекле водяные дорожки, переливающиеся всеми цветами радуги. Стараясь сохранить выражение невозмутимости на лице, Михаил пытался унять сердцебиение и дрожь в пальцах рук.

Он не сразу решился посмотреть в боковое зеркало, но когда сделал это – не увидел ничего, кроме пятен света от множества автомобильных фар.

Прерывисто выдохнув, Михаил пробурчал:

― Фф-ух, без отдыха и конь не скачет. Всё – в гостиницу, а завтра – домой.

До гостиницы ехали молча. Свободное место для парковки нашлось в ближайшем переулке, и от машины пришлось минут пять пройти пешком. Михаил видел, что жена не простила ему слов, сказанных в машине.

Он попытался обнять её за плечи, но Маша вывернулась, и быстро зашагала к дверям гостиницы. Расстроенный поведением супруги, Михаил не обратил внимания на шаги за спиной, что, быстро приближаясь, зачавкали по мокрому асфальту.

― Ну, хватит дуться, сладкая. Повинную голову…, ― Михаил не успел закончить. Что-то невероятно тяжёлое ударило его по самой макушке, вызвав короткую вспышку боли, и утопив его в чёрной пучине беспамятства.