Хроники отеля "Уайтвуд". Филиал

Иезавель отправила Луизу Терезу сварить кофе на пробу, чтобы оценить её таланты на этом поприще, а сама вернулась в зал в самый раз, чтобы встретить первую гостью, вошедшую в её салон.

Юная девушка миновала корыто с известью, подобрав юбки таким совершенным жестом, что Иезавель не смогла бы повторить его и после года упорных тренировок.

— Фройляйн Белла? — последовал не менее совершенный книксен, и Иезавель тяжко вздохнула про себя. Она, конечно, располагала всем набором австрийских штампов, но ей и не снилось встретить настолько точное им соответствие.

Словно фарфоровая статуэтка ожила и спустилась со столика, где было у неё место рядом с часами. Округлое личико класса «яичко», фиалковые глаза, осмысленные не больше, чем у котёнка, высокие тонкие брови. Губки бантиком. Талия такая, что аж жалко её. Волосы подняты вверх, громоздкий узел подчёркивает тонкую шейку, а на шейке ленточка! Пастушка с гобелена, и только. Между прочим, это барышня класса выше среднего, едва ли она работу ищет.

— Да, я Белла. Рада познакомиться и ещё больше рада буду вам помочь.

Девушка на секунду задумалась.

— Меня зовут Мария Анна. Я... мне стало интересно. У вас очень необычное заведение, и сами вы в этих краях выглядите экзотично. Нет, простите, это всё не главное. Я была сегодня в концертном зале, среди зрителей, и мне показалось интересным ваше выступление. Ну, по правде говоря, оно мне показалось блестящим.

Тут она перестала смотреть в лицо Иезавель и уставилась на рояль, на лице её отразилась столь же сладостная мука, как у ребёнка перед витриной кондитерской.

— Вы играете? — догадалась Иезавель.

— Нннемного.

— Хотите попробовать, фройляйн Мари...анна?

Та бегло улыбнулась, словно колокольчик прозвенел.

— Мне, пожалуй, нравится это имя. Признаться, я скучаю по Лондону, я полюбила его. Четыре года назад мы побывали там с папенькой и братом... я имела некоторый успех и даже заработала денег.

— Вы хотели бы выступать? — осенило Иезавель. — Тогда тем более...

— Что вы, что вы! С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, папенька запретил мне.

Девице в моём возрасте неприлично подниматься на сцену. Правда, я могу давать уроки... но и только! Так что они уехали гастролировать с моим младшим братом, а я... а я пользуюсь их отсутствием и позволяю себе лишнее, надеясь, что вы, посторонний человек из внешнего мира, не осудите меня.

— Предрассудки какие дремучие! — возмутилась Иезавель. — Век-то какой на дворе!

— Папенька хочет как лучше, — серьезно сказала Марианна.