Хроники отеля "Уайтвуд". Филиал

Потом, когда на исходе дня они засели в кабачке с видом на крепость, у подножия фуникулёра, и профессор явно начал тянуть время, Иезавель сообразила, что утром это была разведка, а штурм состоится ночью. Меркатор же был их троянским конём.

— Скажите, профессор, — решилась Иезавель, — вот как всё это может быть? Я имею в виду все эти имена в гостевой книге, Наннерль и императора... Я выросла в довольно странном месте, я имею в виду отель «Уайтвуд», там и не такое видывали, но почему это преследует меня здесь? Не подумайте, я не против, но я считала, что такие вещи притягивает к себе только Грейс Уэйнрайт.

— Я не размышлял серьезно над этим феноменом, мадемуазель, но, полагаю, всё дело в организации мозга. Видите ли, я сторонник теории, будто бы человек способен увидеть и воспринять только то, что ему знакомо на понятийном уровне. Вы выросли в отеле «Уайтвуд», вы способны, потому что уже видели подобное. Скажем, у меня тоже случаются странные встречи. Меркатор считает, будто я приманиваю к себе чудесное.

К тому же я успел заметить в вас хорошо развитое чувство противоречия.

— Мне говорили, что это мой главный недостаток.

— Смотря кому, где и при каких обстоятельствах вы противоречите. Бывает, чувство противоречия необходимо, чтобы ниспровергать авторитеты. А Смерть, уверяю вас, очень авторитетная особа...

Они выпили много чая и съели огромное количество пирожных, потом мимо прошёл кастелян, у которого закончился рабочий день. За ним последовал машинист фуникулёра. Пустая кабинка фуникулёра осталась внизу.

Могучая твердыня высилась над ними, застилая всё небо, в её тени вечер наступал куда быстрее. Тишина, сгустившаяся там, казалась осязаемой, как могильная плита.

Неожиданно к их столику подошёл незнакомец: это был пожилой человек, судя по выговору — немец, одетый в чёрное, как лицо духовного звания. Волосы его были белы, черты лица сухи и надменны, и росточка он был небольшого. Иезавель дала бы ему лет семьдесят. Он поклонился и обратился к ней как к фройляйн Гутрундоттир.

— Прошу меня извинить, — сказал он, — но, что бы вы ни замышляли этой ночью, полагаю, вам может понадобиться помощь такого человека, как я.

— Но кто вы? — вырвалось у Иезавель, не сообразившей, что если человек не представился сразу, невежливо требовать у него нарушить инкогнито.

Человек в чёрном улыбнулся тонкими губами. Морщинки вокруг его глаз были сухими, как скомканная старая бумага.

— Я завсегдатай вашего салона, фройляйн.