Жестяная собака майора Хоппа

Машина майора тем временем свернула на улицу, ведущую к Филармонии.

– Знаете, – сказала Ариадна, – а я думала, что адская гончая – это большая черная собака с горящими глазами. Вроде собаки Баскервилей.

– Многие так думают, – кивнул профессор. – На самом деле они принимают облик, соответствующий окружению. Сейчас собакой-призраком никого не напугаешь – все думают про белый фосфор. А адская гончая должна внушать страх и трепет…

Они остановились у парадных дверей Филармонии – высокого здания с колоннами и куполом, похожего на обветшалый храм.

На заснеженном крыльце топтался шкафоподобный полицейский в длинном, не по погоде, плаще-дождевике. Компанию ему составляли статуи муз; судя по атрибутам – Полигимнии и Урании. Едва машины остановились, как полицейский поспешил вниз, размахивая руками, чтобы не поскользнуться на узких ступеньках.

– Сегодня закрыто! Выходной!

Майор остановил его взмахом руки.

– Нам на место преступления.

– Чего? – вытаращился полицейский.

 – Я же сказал, сегодня выходной, и…

– Свяжитесь с инспектором Пирсом, – перебил его Хопп. – Он в курсе.

Полицейский что-то буркнул, но снял с пояса рацию.

– Инспектор? – он прижал рацию к губам. – Тут компания клоунов, ломятся на место преступления… Говорят, вы в курсе… Клоунов? Нет, не настоящих… Безумный Шляпник, Женщина-Кошка и какой-то ветеран… Ну там – шинель, фуражка, сабля… А, понятно… В самом деле?

Речь его прерывалась громким шипением, но разобрать, что именно говорит невидимый инспектор, не получалось.

Наконец полицейский повернулся ко всей компании. Выглядел он озадаченно.

– Проходите. Инспектор встретит вас наверху.

Внутри Филармонии оказалось довольно темно – горела лишь половина ламп, тусклым желтым светом. Сразу от дверей Хопп свернул направо, к гардеробу, прошел мимо туалетов и открыл неприметную дверь с табличкой «Служебный вход».

– Тут лестница на второй этаж, – объяснил он. – В прошлый раз мы с Жестянкой здесь все облазили.

– Даже не сомневаюсь, – кивнул профессор. – Но ничего не нашли?

Майор сокрушенно развел руками. Ариадна на мгновение замешкалась.

– Я сейчас, – сказала она и юркнула в уборную.

Чуть позже, когда Ариадна перед большим зеркалом в очередной раз пыталась оттереть чернильные усы, дверь одной из кабинок открылась, и оттуда вышла невысокая женщина лет тридцати, в узком черном платье с блестками.