Жестяная собака майора Хоппа

Холодная вода выплеснулась на голову, смывая слезы.

Падая, Ариадна успела заметить, что не меньше пяти обезьянок набросились на Хоппа и выбили саблю у него из рук. Майор рухнул на колени, и бронзовые статуэтки прижали его к земле – вцепились в каждую руку и ногу, а еще одна устроилась на груди, скаля длинные клыки.

Но потом Ариадне стало совсем не до того. К ней самой подскочили еще четыре обезьяны и схватили так же, как и майора. Холодные металлические пальцы сдавили запястья так сильно, словно руки зажали в пыточных тисках.

Мартышка с зеленоватой от патины мордой уселась сверху. Ощущение было такое, словно на живот Ариадне положили пудовую гирю. Сил едва хватало, чтобы дышать.

– Ах ты… – выкрикнул майор, после чего последовала череда удивительно грязных, но по-армейски точных ругательств. И продолжались они до тех пор, пока в легких Хоппа не кончился воздух.

Господин Чатни расхохотался.

– Не стоит грубить – может плохо закончится. Это тринадцать проклятых обезьян Аншмурати.

В их бронзовые тела заточены души тринадцати самых жестоких убийц затерянного города. Именно эти обезьянки и повинны в Девонской Бойне. Бедный полковник Редмонд. Тело его так и не опознали – столько кусочков!

Он присел перед Ариадной и провел пальцем по щеке девушки, прямо по нарисованным усам. Руки у него были скользкими, словно он смазывал их салом.

– Какой чудесный сегодня день! У меня будет волшебное королевство… А если поторговаться, то и нечто посерьезнее.

Кстати, ты и в постели такая дикая кошка, какой прикидываешься? Есть планы на вечер?

Ариадна выгнула шею, безуспешно пытаясь отстраниться от его прикосновений.

– Профессор… Суонк…

– Профессора здесь нет, – перебил ее индус. – А твой телохранитель ни на что не годен. Куда ему до моих обезьянок? Надо лучше выбирать спутников.

Пламя свечей задрожало и взметнулось вверх, будто кто-то плеснул на них бензина. Послышался треск раздираемой ткани и тут же – оглушительный рык.

Это был не просто рев – казалось, он прозвучал из самой бездны. От него задрожали стены, опрокинулось несколько чаш с цветами… Любой лев или тигр, заслышав эти звуки, слопал бы самого себя, лишь бы оказаться как можно дальше.

Лицо Чатни вмиг посерело, пухлые губы затряслись, как желе. Он отпрянул от Ариадны, разворачиваясь на ходу, да так и замер с раскрытым ртом.

В дверях чулана, опустив голову, стояла Жестянка.