Звери в Цвете

— Живой, значит, — подвел он итог. — Мертвецы нос не воротят… Лежи и не дергайся.

— На меня… — начал Маршал.

— И помалкивай, — перебил его незнакомец. — Сейчас мы тебя вытащим.

Спасителем Маршала оказался бездомный, один из тех обитателей свалки, о чьем существовании знает лишь Армия Спасения. На вид ему было лет девяносто, впрочем, на деле могло быть куда меньше. Глубокие морщины почернели от набившейся грязи. В руках старик держал большую рогатку. Он дружелюбно улыбался, демонстрируя гнилые пеньки зубов.

Присев на корточки, старик осмотрел фанерный лист. Сдвинув мятую шапку, он задумчиво почесал затылок.

— Да уж, угораздило так угораздило, — сказал он. — Вовремя я тебя заметил. А то не ведают жалости отродья бездны, клыки скрипят от адской злобы… Попадешься им, и каюк.

— Спасибо, — выдохнул Маршал. — Даже не знаю, что…

Он поперхнулся. Горло пересохло, даже слова скребли по нему острыми когтями. С каждым ударом сердца нога пульсировала тупой болью.

Голова кружилась; Маршал почувствовал, как его повело. Проклятье… Рана же неглубокая. Не хватало еще подхватить какую-нибудь заразу, мутировавшую среди ядовитых миазмов свалки.

— Тихо, тихо, — бездомный сжал его плечо. — Не двигайся. Будет больно, но начнешь дергаться, станет больнее. И это… кричи, не стесняйся. Нет стыда в крике героя, кричали и Гектор, и Ахилл…

Маршал кивнул и стиснул зубы. Двумя руками старик взялся за край листа, оперся об него коленом.

— Готов? — и, не дожидаясь ответа, рванул лист на себя.

Фанера затрещала. Казалось, острые зубья так глубоко вонзились в ногу, что проткнули ее насквозь. Маршал зажмурился и громко выдохнул сквозь сжатые зубы. Вот дрянь… Глаза слезились.

Старик отшвырнул большой кусок фанеры и встал, картинно отряхивая руки.

— Ну, вот и все, — сказал он. — Свободен узник, словно ветер, расправить можешь крылья…

Он взялся за ботинок Маршала и помог вытащить ногу.

Опираясь на локти, Маршал приподнялся и посмотрел на рану.

На деле все оказалось не так плохо. Штанина, правда, разодрана в клочья, а ткань потемнела, пропитавшись кровью. Но царапины были неглубокими. Нагнувшись, старик выдернул из его ноги длинную щепку.

— Надо тебя перевязать, — сказал он, вертя ее перед глазами. — А бинтов, прости, у меня с собой нет… Придется отвести тебя домой. Ничего — это близко.

Маршал попробовал пошевелить ногой и поморщился.