Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

Не знаешь, кстати, кто будет?

- Не знаю, еще рано, - ответила Нинель. - И не говори глупостей, мама, от ребенка я никогда не откажусь. И не думала даже! Просто как-то неожиданно все, такой вдруг... подарок. Я уже и отчаялась... А теперь растерялась.

Она всплакнула, достала из сумочки малюсенький надушенный платочек и осторожно, стараясь не размазать тушь, вытерла слезы.

- А про отца я потому говорю, что он действительно нужен, - убрав платок обратно в сумочку, сказала она глухо. - По себе знаю.

Как ни было мне хорошо с тобой, но я всегда хотела узнать своего отца. И до сих пор хочу.

- А если разочаруешься?

- Так я и не очаровывалась. Знаю, что не бог он, и не герой, просто... Просто хочу знать.

Мама Жанна вздохнула и покачала головой. Было видно, что она словно решается на что-то, и не может решиться.

- Ладно, - сказала она, наконец, - пошли...

- Куда? - не поняла Нинель.

- Куда... С отцом знакомиться. Я покажу его тебе, думаю, ты имеешь право. Тебе решать, ты взрослая девочка.

..

Встав из-за стола, она направилась в сторону приюта. Нинель в полном смятении последовала за матерью.

- Только не обольщайся, там и смотреть особенно не на что, - говорила по дороге мама Жанна. - Это я по молодости да по глупости повелась, но у меня в то время весь ум между ног был. Да и влюбилась, наверное, он знаешь, какой был в молодости? Орел! Он орел, а я курица глупая.

Они вошли в сарай через распахнутую дверь. Сиделка испуганно оглянулась через плечо.

В глазах ее были страх и смятение.

- Вот она, ошибка молодости, - сказала мама Жанна, от порога указывая Нинель на лежавшего на кровати мужика.

Едва они подошли ближе, дочь впереди, а мама Жанна за ней, чуть сзади, как мужчина встрепенулся. Его лихорадочно блестевшие глаза вдруг перестали метаться по сторонам и полыхнули огнем узнавания. Приподняв от подушки голову, едва-едва, ладонь не подсунуть, он протянул к Нинель руку и выдохнул с жаром:

- Жанночка!

И, словно сделав все, что желал, сделав больше, чем мог и мечтать, он откатился назад, как уставшая волна, и откинулся на подушку.

Огонь его глаз сорвался искрой и смешался с солнечным лучом, падавшим наискосок на изголовье кровати из высокого окошка. Еще через мгновение глаза его стали стеклянными.

- Какая я вам Жанночка, - не понимая, что произошло, улыбнулась Нинель и оглянулась на мать, ища поддержки.

- Ох, Господи! - выдохнула мама Жанна.