Фантом

— Если я вас невольно обидел, то прошу прощения, — развожу руками. — Я не привык скрывать свои чувства. Впрочем, вы тогда так мило злились на меня, что я повторил бы это и во второй раз, — с усмешкой посмотрев на писательницу.

— Хам и развратник, — поджав губы, констатировала она, на что я лишь рассмеялся.

Похоже Энид ни капли не изменилась за прошедшее время, что придавало ей шарма. Впрочем, я здесь не за тем, чтобы флиртовать с писательницей. Хоть здание и выгорело, но стены здесь все же остались, так что все еще можно было сориентироваться.

Пройдя немного вперед, я обнаружил обвалившуюся область, похоже именно здесь пожар бушевал сильнее всего. Место выгорело дотла, даже второй этаж обвалился вниз. И как в такой неразберихе можно обнаружить улики? Все, что не уничтожил огонь, позже было вытоптано сначала пожарными, а затем и вандалами.

— Это должно быть где-то здесь! — с раздражением произношу, начав пытаться хоть немного расчистить завал.

Наблюдавшая за мной Энид, со вздохом заметила:

— Таким образом мы провозимся здесь еще месяц, отойдите, я хочу кое-что попробовать.

Согнав меня в сторону, писательница вытянула руку вперед, после чего перед ее рукой появилось серое зеркало, вот только отображало оно не пепелище, а вполне целое здание! Взяв зеркало в руки, Энид стала оглядываться, пытаясь сориентироваться.

— Что это за магия? — с любопытством спрашиваю у нее.

— Зеркало памяти, с его помощью можно увидеть «воспоминания» вещей. Найдите что-нибудь со второго этажа, если хотите увидеть, что там происходило! Только быстрее магия не продержится долго.

Просить дважды меня не пришлось, я стал активно раскидывать завалы в поисках нужной вещи. Когда мне в руки попалась обгорелая книга, я лишь победно хмыкнул. Очевидно, что она находилась в библиотеке. Передав находку Энид, я стал ожидать, что она будет делать.

Прикоснувшись краешком книги к зеркалу, сначала она увидела себя, держащую книгу, а затем время в зеркале пошло назад. Вот я нахожу книгу, вот она вновь оказывается под развалинами.

Библиотека горела, но огонь со временем тух, пока не стало видно людей, которых пожирали черви. Причем над ними возвышался отцеубийца, который с ужасом смотрел на происходящее, видимо и для него все это стало сюрпризом.

— Пентаграмма не та, — развеяв зеркало, мне в глаза посмотрела Энид. — Пентаграмма была начерчена не для возвышения, а для призыва существа.